В течение этих нескольких недель Беобранд частенько разговаривал с Леофвином, сидя с ним после полудня где-нибудь в теньке. Леофвин был прирожденным рассказчиком, но при этом также обладал удивительной способностью очень внимательно и терпеливо слушать рассказы других людей, и Беобранду было легко делиться с ним всем, что у него накипело. Когда разговор переходил на какие-нибудь болезненные темы – например, смерть Окты, – Беобранд иногда внезапно останавливался, как человек, который, идя по болоту, вдруг осознает, что сошел с безопасной тропинки. В таких случаях словно развеивались какие-то чары, и разговор по этому руслу идти уже не мог. Беседуя с Леофвином, Беобранд затрагивал множество тяжелых тем, но никогда не касался событий, произошедших в его жизни прошлой зимой в лесу. Он ни разу не упомянул о Катрин. Ему было страшно даже произнести ее имя. Вирд вытащил его из темноты и холода, и он опасался, что тот безо всякого предупреждения может зашвырнуть его обратно. Самое же главное заключалось в том, что ему становилось очень стыдно, когда он думал о Катрин и о своей неуклюжей попытке ее защитить, которая закончилась ничем. Он не смог уберечь ее от смерти. От мыслей о том, что и к смерти Катрин, и к смерти Окты приложил руку Хенгист, глубоко внутри него вспыхивал огонек ненависти, и испытываемый им стыд еще больше подпитывал этот огонек.
Из всего хорошего, что имелось у Беобранда в Гефрине, лучшим оказалась Суннива. Он уже не таился и встречался с этой девушкой открыто. Когда у нее появлялась возможность на какое-то время покинуть кузницу отца, ее с Беобрандом видели то в городе, то в его окрестностях. Странг поначалу пытался этому сопротивляться. Он не испытывал симпатии к молодому воину из Кантваре, но осознавал, что, чиня препятствия этому сильному увлечению дочери, все равно ничего не добьется. Она была такой же упрямой, как ее мать. Поэтому он – хотя и с большой неохотой – смирился с тем, что она встречается с Беобрандом. При этом Странг старался как можно больше загружать ее работой, чтобы у нее оставалось поменьше времени на общение с этим молодым воином.
Однако даже когда он заставлял ее работать дольше, чем раньше, у нее все равно находились силы на то, чтобы встретиться вечером с Беобрандом. Дни теперь были долгими, сумерки наступали поздно, а потому эти двое каждый вечер гуляли вместе, держась за руки. В свете заходящего солнца золотистые волосы Суннивы казались похожими на жидкий огонь. Беобранд и Суннива были счастливы, когда находились рядом друг с другом.
– Ты уверен, что это был он?
Хенгист, задав этот вопрос, повеселел и наклонился вперед с выжидающим видом. Он был похож на волка, учуявшего ягненка.
Дренг уселся рядом с ним возле небольшого костра.
– Да. Никаких сомнений. Он сошелся с дочерью кузнеца. – Дренг облизал губы. – Она – лакомый кусочек. Тебе бы она понравилась.
Хавган и Артаир, сидя по другую сторону костра, даже не подняли глаз. Они занимались тем, что усердно строгали веточки.
Тондберкт напрягся. Выпрямив затем спину, он уставился на пламя костра. Он пытался сделать вид, что ему неинтересно, но было заметно, что он слушает очень внимательно.
Хенгист ухмыльнулся, но тут же пожалел об этом, потому что рана на его лице снова открылась. Он поднес тряпку к щеке и вытер жидкость, вытекающую из раны. Тряпка уже вся покрылась влажными пятнами, поскольку ему частенько приходилось ею пользоваться. Ему до сих пор не верилось, что брат Окты смог сотворить с ним такое. Обучение Беобранда боевому мастерству было для Хенгиста поначалу своего рода развлечением. Он увидел в этом молодом человеке высококлассного убийцу. Взять Беобранда в свой небольшой отряд и заставить этого юношу смотреть на него, Хенгиста, как на своего вожака – это была последняя месть по отношению к ублюдку Окте. Он при этом осознавал, что у Беобранда есть и своя темная сторона, которую тот скрывает. Хенгист надеялся, что ему со временем удастся заставить этого юношу полностью перед ним раскрыться.
Тренировки с оружием стали для него забавой, позволяющей как-то коротать бесконечно долгие зимние дни. Он тогда не мог себе и представить, что этот юноша из Кантваре сумеет его одолеть.
Видит бог Тиу, это было несправедливо!
Хенгист снова и снова вспоминал все подробности того поединка. Он был уверен, что Беобранд одержал победу исключительно благодаря случайности.
Победить вообще-то должен был он, Хенгист. Он ведь просто играл с этим парнем – так, как кошка играет с мышкой. А затем Беобранд поскользнулся и резанул упавшего на него Хенгиста клинком сакса по лицу. Теперь его лицо изуродовано. На него отныне будут смотреть только со страхом. Или с отвращением. Ни одна женщина больше не отдастся ему с желанием. Когда в прошлый раз шел дождь, Хенгист посмотрел на свое отражение в луже и увидел в ней морду чудовища…
