Казалось невероятным, что ему, Портеусу Глэйвсу, суждено умереть в этой проклятой южной дыре, что он никогда уже не вернется и не расправится с мошенником Руватом за эту безумную идею — вступить в армию. Слезы градом катились по щекам Глэйвса и капля за каплей падали с подбородка на пол.
Разгорался ясный и чистый день. По небу, подгоняемые холодным северным ветром, тянулись белые кучевые облачка.
У Фетенских ворот повара наварили целый котел каши, и люди и драконы жадно принялись за еду. Как всегда, они ворчали, что каша невкусная, что мало соуса и акха, что каша уже надоела, но, по крайней мере, легионерам было чем набить брюхо. Затем они заняли свои места на стене.
Все уже знали о предстоящем штурме. До полудня оставалось еще несколько часов, и Релкин занялся своими драконами. Ему помогал Хэтлин, которому в последнее время удалось найти общий язык с Пурпурно-Зеленым.
Хэтлин взял на себя заботу о потертостях и волдырях дикого дракона, давая юноше возможность вплотную заняться ушибом на плече Базила. Во время сражения в подкопе один из глиняных великанов зацепил-таки Хвостолома своим молотом. Вот и пришлось теперь Релкину вспомнить о спрятанных в сундучке мазях и растираниях.
— Это плечо болит, — буркнул дракон.
— Не надо его перенапрягать.
— А как иначе, если мы весь день тренируемся с шестами?
На это ответить было нечего. Шесты, о которых говорил Базил, лежали рядом, на стене. Инженеры подсчитали, что если четыре дракона слаженно упрутся сорокафутовыми шестами в одну сторону башни, то та должна рухнуть. Похозяйничав в саду Императорского Города, северяне, к вящему ужасу садовников, нарубили и обтесали эти новые орудия обороны. С тех пор драконы тренировались каждую свободную минуту.
— Вчера весь день они просили нас толкать этими толстыми палками. Мы ненавидим эти шесты.
— Не дергайся. Мне надо втереть мазь под чешую.
Дракон заворчал, но шевелиться перестал. Релкин осторожно растирал больное плечо. Бугрились под чешуей мускулы — постоянная работа и тренировки держали драконов в форме. Если уж на то пошло, то сейчас они как раз находились в самом пике — немного потеряли в весе, но зато набрали мускулатуры. Правда, Релкина уже начинало беспокоить отсутствие свежих овощей и фруктов. И особенно акха.
Драконам для здоровья нужны полезные вещества, содержащиеся в этом огненном соусе.
Ну и конечно, за крепость мускулов приходилось еще платить плохим настроением драконов. Однообразная еда и все уменьшающиеся порции эля не способствовали особому веселью.
Из драконов Стодевятого последним на стену поднялся Пурпурно-Зеленый.
Вообще-то, урдхцы строили свою крепость в расчете на людей, и потому драконам там было тесновато. Особенно туго им приходилось на лестницах.
Аргонатским инженерам пришлось даже пристроить к городской стене большие деревянные ступени — специально для драконов.
— Клянусь ревом предков, странное это занятие для дракона, — фыркнул Пурпурно-Зеленый, обвивая длинный хвост вокруг ног. — Лезть на стену, чтобы сражаться мечом.
Он держал в лапах большой драконий меч. Кроме того, как заметил Релкин, сегодня Пурпурно-Зеленый надел больше доспехов, чем когда бы то ни было. В том числе и громадный шлем, выкованный специально для пего кузнецами легиона.
Релкин знал, что дикий дракон уже начал понимать значение и преимущества хороших доспехов. Гордый Пурпурно-Зеленый не мог сам попросить у юноши то, что раньше с таким негодованием отвергал, так что помощь Хэтлина пришлась очень даже кстати.
— Странно? — переспросил Базил, задумчиво поглаживающий точильным камнем и без того острое лезвие Экатора. — Что тут странного? Мы всегда сражаемся, такая уж у нас жизнь.
— Нет, мой друг, я говорю о другом. Странно лазить по этим лестницам. Мы, драконы, должны парить в облаках, с небес обрушиваясь на свою жертву. Вот что мы должны делать.
— Хотел бы я хоть разочек полетать, — мечтательно протянул Базил. Попробовать, что это такое.
— Ты рожден ползать, вот и ползай.
— Верно, — спокойно ответил Базил. — Я ползаю, но при этом сражаюсь!
— Ну, если уж на то пошло, — с мрачным юмором фыркнул Пурпурно-Зеленый, то я тоже теперь могу только ползать. — И достав точило, он принялся полировать свой легионерский меч.
День понемногу разгорался. Вот солнце достигло зенита, и лагерь врагов словно проснулся после долгой спячки. Толпы скованных металлическими ошейниками людей облепили осадные башни. Другие люди, в черных униформах сипхистских солдат, забрались внутрь этих громадных осадных орудий.
Защелкали кнуты, заревели бесы, подгоняя рабов, и башни сначала медленно, а потом все быстрее покатились к городским стенам.
БУМ! БУМ! БУМ-ТУ-БУМ! — загремели барабаны, и тысячи воинов вслед за башнями пошли на приступ. Они вытащили из развалин сотни катапульт, и вскоре на город обрушился настоящий каменный дождь.
