Дикий дракон чувствовал себя в своей стихии. Наконец-то он мог в полной мере отплатить за все обиды, причиненные ему врагом. Это они лишили его неба! И они за это заплатят, клянусь ревом предков, они за это заплатят!
Тем временем дракониры из-за спин своих подопечных пускали во вражеских копьеносцев стрелу за стрелой. Они стреляли только по людям, прекрасно понимая, что никакая стрела на свете не сможет причинить вреда глиняным великанам.
Враг отступал, не устояв перед напором Стодевятого драконьего. Первая шеренга из четырех драконов отошла в тыл, пропустив вперед вторую. Базилу, Блоку, Пурпурно-Зеленому и Чектору теперь можно было немного передохнуть. Пусть теперь поработают другие. Дракониры кинулись к своим подопечным. Надо смазать раны, проверить, не повреждено ли оружие и снаряжение, нет ли потертостей множество вещей, каждая из которых способна доставить неудобство могучему дракону. Во время боя любая мелочь может стоить ох как дорого.
Пронзительно запели трубы, и аргонатские копьеносцы, прыгая между драконами, обрушили на мирмидонов град длинных стрел. Пусть они и не убьют великанов, но зато помешают им свободно двигаться, сделают их неловкими, а быть может, и сцепят друг с другом. Если так, то драконам будет легче справиться со своими противниками.
Однако, в отличие от дракониров, копьеносцы не так Ловко уворачивались от драконьих хвостов. Несколько человек даже упали, сбитые с ног неожиданным ударом. Удивляться этому не приходилось. Дракониры тоже нелегко постигали искусство не глядя чувствовать, где находятся хвосты их драконов.
Копья находили свои цели, мерно поднимались и опускались громадные мечи.
Два драконьих отряда медленно двигались навстречу друг другу, сжимая между собой ворвавшихся на стену врагов. Многих глиняных великанов сбросили со стены, еще больше осталось лежать на каменных плитах разрубленными на части.
Сипхистские солдаты отступали обратно в башню. Аргонатцы снова показали свое превосходство на поле боя.
Штурмовые башни покатились прочь от городских стен, пали под драконьими мечами последние глиняные великаны, а враг снова начал обстрел города из тяжелых катапульт.
Гуттупиг, молодой медношкурый из Стодевятого, был убит наповал попавшим ему в голову камнем. Запели трубы, забегали офицеры, возвращая воинов — и людей, и драконов — на свои прежние места.
Стодевятому и Шестьдесятшестому приказали отдыхать. Крепостные стены справа и слева были уже очищены от врага. Лишь на узком участке возле Речных ворот еще шел бой. Но драконы резерва уже отправились туда, на подмогу оборонявшим ворота солдатам императорской стражи.
Легионеры отдыхали, без сил повалившись на землю, и только лучники да дракониры оставались на своих боевых постах. Релкин осторожно выглянул из-за парапета. Там внизу, у подножия крепостной стены, грудами лежали тела мертвых сипхистов. Между ними валялись куски разрубленных глиняных великанов. Они уже начали разлагаться, прямо на глазах превращаясь в бурую тягучую кашу. Релкин невольно содрогнулся. Магия врага была поистине ужасна. Правы ведьмы, надо сражаться. Другого выхода нет.
После грома боя тишина казалось какой-то странной, даже немного неестественной. Враг отступил. Понемногу прекратили стрельбу и катапульты.
Драконирам позволили уйти со стены. Только теперь Релкин мог наконец заняться своими усталыми друзьями.
Скинув шлемы и распустив завязки панцирей, драконы понуро сидели в углу двора. В гробовом молчании они точили свои огромные мечи.
Релкин сразу понял, в чем дело. Драконы переживали из-за смерти Гуттупига, медношкурого из Эубиноса. Его драконир, Джиро Билкс, плакал, закрыв лицо руками. Гуттупиг пришел в отряд недавно, но уже успел стать своим. Вместе они плыли на юг. Вместе сражались под Селпелангумом, а потом и на стенах Урдха. И вот теперь его не стало.
Впрочем, если погиб только Гуттупиг, то раненых оказалось довольно много.
Музу, зеленому здоровяку из Сийнстера, сломали ребро и, вероятнее всего, еще и ключицу. Как раз сейчас ему помогали осторожно спуститься со стены по сооруженным инженерами ступеням. Чама довольно серьезно ранили копьем, а во Блока и Свейна угодило по стреле.
Во время операции, когда лекарь вытаскивал из ягодицы Свейна стрелу, юноша молчал, стиснув зубы, и Релкин невольно почувствовал к нему уважение.
Базила тоже ранили, хотя и не тяжело. Повязку на неглубокий разрез под кольчужным фартуком наложить было просто невозможно, и потому Релкин тщательно промыл рану антисептиком и замазал кипяченой старой Сугустоуской глиной. Юноша от души надеялся, что Хвостолому удастся некоторое время отдохнуть. Плохо, если рана загноится.
Пурпурно-Зеленый получил несколько царапин и синяков от молотов мирмидонов. Ему Релкин сделал примочки. В этом ему помог Хэтлин.
— Отличные примочки, драконир Релкин, — сказал он.
— Спасибо, капитан.
— Ты отлично сражался, и эта парочка тоже.
— Точно. Спасибо.
Драконы не поднимали голов. Они молча точили свои мечи.
Урдх устоял. Аргонатцы удержали крепостные стены, и враг остался ни с чем.
