Эта гремучая смесь еще только начинала вызревать. И хотя епископ Мальты был выбран из духовенства ордена, как только он стал епископом, все изменилось, поскольку он обрел положение и власть в лоне Церкви. Сам он считал рыцарей безжалостными политиками, богопротивными монахами, которые нарушали обеты и вели себя так, будто ни один земной владыка им не указ, особенно сам епископ. Бывшие братья-рыцари считали его шпионом Ватикана и представителем вице-короля Сицилии, а значит, и короля Филиппа, чьи интересы нередко расходились с интересами самих рыцарей. Это означало, что, хотя епископ автоматически становился рыцарем Большого Креста и имел право голоса на Священном капитуле, его не допускали до важных встреч. Более того, поскольку епископ был выходцем из ордена, в Ватикане ему тоже не доверяли.
Папа не доверял собственному епископу, епископ не доверял своим же рыцарям, а рыцари вообще никому не доверяли. Разве могут с этим сравниться интриги дворца Топкапы?
Единственная приправа, которая могла сделать эту смесь еще более острой, упала в котел благодаря Святой инквизиции. В те дни, когда на крошечном острове Мальта не требовалось постоянного присутствия инквизитора, было принято решение провозгласить епископа исполняющим обязанности инквизитора: пост был неофициальным, но человеку, занимавшему его, доверяли расследование дел, связанных с вопросами веры, а такие время от времени случались и на Мальте.
Многие годы судьба уготовила нести это тяжелое бремя епископу Кубельесу, и тот, исполняя обязанности инквизитора, осудил отца Иезуальда за ересь и отправил его на костер. В целом Кубельеса считали человеком достойным, но он оказался в невыносимом положении. Тем не менее он мог бы остаться исполняющим обязанности инквизитора, если бы во время правления папы Павла IV на континенте не начались новые религиозные веяния, а об ордене не пошли бы новые слухи.
Церковь презирала Павла. Карл V наложил вето на восхождение Павла на трон апостола Петра, однако Павла это не остановило. Он вернул Церковь в худшие времена Средневековья, во времена ужасных гонений на еретиков, постоянно препирался с Карлом и воевал с его сыном Филиппом. Он приказал обнести еврейский квартал в Риме стеной, поместив евреев в гетто, где, по его словам, Бог приказал евреям сидеть, пока они не признают ошибочность своей веры. Он потребовал, чтобы королева Англии Елизавета признала его власть и вернула Святому Престолу собственность, отобранную ее отцом Генрихом VIII. Павел испортил отношения со всеми монархами Европы, и его похождения во многом создали ситуацию, которой могли воспользоваться османы. Его преемник, папа Пий IV, писал, что к этому моменту сам собор Святого Петра практически находился под осадой еретиков и турок. Во Франции набирал силу кальвинизм, синод храбро собирался прямо в Париже. Пий оплачивал французской короне ее борьбу с гугенотами, но не поддавался давлению и не отлучал от церкви королеву Елизавету, надеясь снизить уровень враждебности и вернуть ее в лоно Церкви. Он изменил политике своего предшественника, прекратил войну с Испанией и оказывал знаки внимания новому императору Священной Римской империи Фердинанду.
Самым сложным делом, с которым столкнулся Пий, оказались постоянные слухи о рыцарях ордена Святого Иоанна. Для проведения расследования на Мальту отправили монаха-доминиканца. Его письма буквально источают яд и проклятия. Орден Святого Иоанна, писал он, тот самый орден, которому доверено защищать истинную веру, заражен немецкими рыцарями, несущими протестантскую чуму. Церковь не может терпеть такое пятно на своей репутации, его необходимо смыть! Пришло время, писал он, прислать на Мальту настоящего инквизитора!
Ла Валетт направил к Святому Отцу посла с просьбой позволить ордену самому судить подозреваемых в ереси без вмешательства Святого Престола. Нет никаких сомнений, писал он, что орден способен вершить правосудие не менее честно и тщательно, чем любой представитель Святой инквизиции. За этим обязуется проследить лично он, великий магистр Жан Паризо де ла Валетт.
Ответ папы вскоре прибыл на Мальту на борту галеры.
Великий магистр был из тех, кто никогда не теряет самообладания и чувства собственного достоинства, однако, не успев даже дочитать до конца, он стукнул кулаком так, что сидящие за длинным столом из кожи и дуба члены Священного капитула вздрогнули.
