У него наконец появилась возможность, о которой он так давно мечтал, но, подавленный близостью Марии, чувствовал неловкость и косноязычие. Находиться рядом с девушкой оказалось куда сложнее, чем хотеть быть рядом с ней.
– А ты где был? – спросила она.
– Ловил птиц. На Гоцо.
– Дроздов?
– Козодоев.
– А как ты их ловишь?
– Вот этим, – ответил он, показывая ей палку и петлю.
Мария с интересом посмотрела на него, и он начал демонстрировать ей, как он это делает, притворяясь, что ловит птицу, а потом вдруг замер, внезапно поняв, что для женщины, работающей на строительстве бастиона у рыцарей, это все должно выглядеть глупо и смешно. Но она обезоружила его, внезапно рассмеявшись и сделав знак, чтобы он продолжал.
– Возьми меня как-нибудь с собой, – попросила она. – Хочу посмотреть, как ты ловишь настоящих птиц!
– Ты серьезно?
– Конечно! Я вообще ни разу не была на Гоцо!
Якобус прыгал и бегал вокруг нее, развлекал своими фокусами, и Мария смеялась всю дорогу. Они остановились посмотреть на закат, она продолжала расспрашивать его о ловле птиц.
В ту ночь ему было не заснуть от радостного возбуждения.
На следующий день он попросил у Фенсу лодку.
– Ты же и так все время берешь ее, – удивился Фенсу, – раньше почему-то не спрашивал.
– А теперь спрашиваю, – чуть не лопаясь от необходимости поделиться с кем-нибудь своей радостью, произнес Якобус, – потому что Мария попросила меня свозить ее на Гоцо!
– Вот как, – улыбнулся Фенсу. – Понятно. Бери, конечно! А что еще ты с собой возьмешь? – подумав, спросил он.
– С собой?
– Какую-нибудь подстилку. Что-нибудь поесть. Ты продумай заранее.
В следующее воскресенье, когда Марии не надо было на работу, они переплыли пролив и оказались на Гоцо. Якобус отвел ее на скалы, где ловил птиц еще мальчишкой, и расстелил одеяло. Мария привыкла сидеть на земле, но ему показалось, что идея ей понравилась. Он налил ей розолина, сладкого вина из краденого хрустального графина, который ему дал Фенсу, и накормил жареной куропаткой, которую поймал сам, а Элли приготовила. Затем нарезал яблоко, которое выменял на пойманного вяхиря.
– Мне кажется, сам великий магистр не ест так роскошно, – похвалила его Мария.
Потом он показал ей, как ловить птиц на скалах, спустился вниз, обвязавшись веревкой, и долго парил над водой. Каждый раз, когда Якобус поглядывал на Марию, она с жадностью смотрела вниз, не сводя с него глаз.
– Теперь моя очередь! – крикнула она.
– Что?
– Я пришла не просто посмотреть на птицелова! Я тоже хочу летать!
– Но ты не умеешь!
– Сумею! Я смогу! Поднимайся!
Какое-то время Якобус висел на веревке и пытался понять, что делать. Наконец он с неохотой поднялся наверх и подогнал петлю, чтобы она годилась для Марии. Якобус ужасно переживал, глядя, как она стоит на краю. Одно дело – самому качаться на веревке над скалами, искушать судьбу и ловить ветер, и совсем другое – позволить это сделать Марии. Он проверил каждый сантиметр веревки и привязал ее к дереву двойными узлами. Потом накинул себе на пояс еще одну петлю, чтобы контролировать длину веревки, упираясь ногами в камни. Все это время он сбивчиво давал ей инструкции. Затаив дыхание, он смотрел, как Мария начала спускаться по склону, и стал постепенно отпускать веревку.
– На первый раз только вверх и вниз, ладно? Не отталкивайся от скал, просто виси! Поняла?
– Да!
Он отпустил веревку еще немного, приподнял Марию, потом опустил, чтобы она почувствовала вес.
– Все в порядке? – крикнул он.
– Давай еще! – закричала она в ответ.
Якобус отпустил веревку на бóльшую длину и услышал, как Мария хохочет и ахает от восторга. Через некоторое время веревка натянулась, он подошел ближе к краю, чтобы посмотреть, что делает Мария, и увидел, что она отталкивается от скал. Сверху это выглядело как медленный ленивый танец – отталкиваешься, паришь, снова отталкиваешься, опять паришь. Потом Мария стала вращаться на веревке, грациозно вытянув одну руку.
– Я же сказал тебе этого не… – начал было он.
– Я даже не знаю, то ли смеяться, то ли описаться от радости! – заорала она с прямотой, которая, как нередко случалось, привела его в шок.
Якобус понимал, что никто не может указывать Марии Борг, что ей делать, а чего не делать.
– Тогда делай и то и другое! – крикнул он. – Только не против ветра!
Мария провела на веревке целый час. Напугала сову, дотронулась до горлицы и сделала сальто назад. С того дня она перестала сторониться его. Они начали больше времени проводить вместе. Он всегда планировал все заранее, вставал пораньше, чтобы завершить дела засветло и присоединиться к ней, когда она будет возвращаться в Мекор-Хаким.
Они еще не раз ездили на Гоцо, иногда оставаясь там затемно.
