– Друзьями? – Стокли с мертвенной улыбкой повел головой из стороны в сторону. – Ни за что.
Выстрелы со стены звучали все реже, и было видно, как люди постепенно откладывают аркебузы и берутся за холодное оружие. Не более чем через час после того, как солнце взошло над горизонтом, выстрелы смолкли окончательно. В Сент-Эльмо не осталось пороха. Вскоре это дошло и до врага. Поняв, что огонь им больше не угрожает, сарацины один за одним стали покидать свои укрытия и, сплотившись в силу, снова двинулись на приступ.
– Держим провал! – провопил Миранда. – Стоим, братья мои!
Сыпучий шорох камней под множеством ног становился все ближе. Томас помог Стокли встать на ноги. Вместе с Ричардом и горсткой уцелевших защитников они заняли позицию на краю каменной осыпи и изготовили оружие. Вот показались головы и плечи передних рядов неприятеля.
Уверенно надвигалась его слепая безжалостная сила. Сумрачно поблескивали кривые лезвия ятаганов, острия копий. Были среди наступающих и лучники с аркебузирами, которые, не боясь уже встречных выстрелов, с глумливой неспешностью наводили длинные стволы на оставшихся в живых. Один, мешая своим, и вовсе остановился, чтобы вернее нацелиться и поднести фитилек к пороховой полке. Ствол дернулся, плюнув дымом и огнем, а капитан Миранда на своем стуле резко накренился. Опала рука с мечом, клинок вывалился наземь; над сердцем испанца зияла дыра величиной с голубиное яйцо. Челюсть отвисла, поблекли глаза. Но вот он, вопреки всему, снова поднял голову, и в воздух взвился его последний пронзительный крик:
– Бейтесь, братья!
Под выстрелами пали еще двое защитников.
Ричард, потрясая копьем, выкрикнул:
– А ну, шакальё, посмотрим, кто кого!
В этот миг Томас, краем глаза уловив стремительное движение, машинально на него обернулся. Сверху, оставляя дымный след, летел горшок с зажигательной смесью. Отпрыгнуть было некуда (да и поздно уже), и снаряд ударил по нагруднику. В то же мгновение яркой вспышкой взвихрились жаркие языки пламени…
Какое-то время – недолго – было лишь ярящееся зноем зарево, и Томас отшатнулся от очага пламени, пришедшегося в основном на стену. Он бросил меч, начал сбивать с себя огонь и тут заметил, что воспламенились руки. Боль грянула как удар – жгучая, опаляющая нервы – по правой стороне лица, левой руке и ноге.
– Отец! – донесся крик Ричарда.
Томас не откликнулся уже потому, что горло перехватило, а наружу сквозь стиснутые зубы рвался из груди дикий животный вопль. Чувствовалось, как чьи-то руки сбивают с него пламя и волокут через парапет туда, где у верха лестницы, что ведет во двор, стоит чан с морской водой, заготовленной специально для подобных случаев. Томас еще не успел ничего понять, как уже грузно опрокинулся в воду. Боль на лице сразу же унялась, а на губах осел вкус соленой воды. Затем, когда голова вынырнула на поверхность, палящая боль возвратилась. В правом глазу, куда им ни гляди, все мутилось; пришлось, наморщась от боли и усилия, его зажмурить.
– Кто-нибудь, помогите! – криком взывал Ричард. – Рыцарю надо срочно вниз, в часовню!
Слыша себя словно со стороны, Томас яростно крикнул:
– Никаких часовен! Буду стоять и биться!
Он вылез из чана и упрямо полез обратно к провалу, сквозь боль от ожогов силясь сосредоточиться.
– Меч! Мой меч, дайте его мне!
Ричард смотрел на отца с ужасом, и рукоять меча Томасу в ладонь вдавил Стокли:
– Держи.
Томас без колебания шагнул вперед, к цепочке людей, с мрачной решимостью бьющихся за злосчастную осыпь. Кое-кто из турок уже продрался на стену; двое янычаров наседали на полковника Маса. Тот, сидя, отчаянно отражал их удары, а одного так и вовсе изловчился ткнуть в горло. Но тут его ударила пуля, и он упал со стула. Второй янычар тут же подскочил и наотмашь рубанул поверженного Маса по лицу – раз, и другой, и третий. Не успел Томас кинуться на помощь, как его самого развернул тупой удар по левому плечу; не удержавшись, рыцарь рухнул на колени. Снова его подняли на ноги и оттащили чьи-то руки.
– Он ранен! – завопил Ричард. – Ему здесь не место!
– Забирай его, – прорычал, не оборачиваясь, Стокли, – я прикрою вас обоих.
Ослепленный, оглушенный страшной болью, Томас ощутил, как его руку кто-то закидывает себе на плечо (понятное дело, Ричард), и заковылял вместе с ним вниз по лестнице, едва воспринимая окружающее сквозь волны пульсирующей, жгучей боли.
В спину их провожал истошный, полный отчаяния крик:
– Осыпь взята! Турки прорвались!
Ричард крепче обхватил отца и, сходя по ступеням, мельком оглянулся. Османы высыпали из провала и бежали по обе стороны стен, разя тех немногих, кто еще стоял у них на пути. Они появлялись по всему периметру Сент-Эльмо, и те защитники, которые успели ретироваться, искали убежища в складах, где собирались стоять до конца, или же пытались где-нибудь спрятаться. Непосредственно за Ричардом, припадая на ногу, шел Стокли и держал на отлете меч, готовый сразить любого из врагов, кто осмелится приблизиться.
