Гарнер ринулся вперед. Алекс перекатился по земле, пружинисто вскочил, однако падение не прошло для него бесследно. Клинок Гарнера плашмя задел его левую лопатку, острие сорвало лоскуток кожи с плеча и рассекло повязку на левой руке. Каким-то чудом Алекс ухитрился удержать меч в руках, но не устоял и упал на колени. Он сразу понял, что его спина, бедро и бок открыты, и краем глаза увидел, как Гарнер изготовился к решающему удару.
Те две секунды, которые потребовались ему, чтобы собраться с силами для удара, Гамильтон Гарнер праздновал победу. Враг стоял перед ним на коленях, с согнутой, ничем не защищенной спиной. Но две секунды истекли, меч со свистом рассек воздух, блеснул на солнце прямо перед недоумевающими нефритово-зелеными глазами, описал широкую дугу и разрезал плоть, кости и жилы со свирепой грацией, столь же неожиданной, как и сам маневр.
В глазах Гарнера застыли непонимание и ужас, он замер, не успев осмыслить то, что его голова отделена от плеч. Тело обмякло, голова, снесенная одним мощным ударом меча, упала на землю, покатилась по склону и остановилась возле поросших мхом камней. Приглаженные светлые волосы растрепались, покрылись кровью, лицо побелело, рот остался широко разинутым, хотя Гарнер не успел издать ни звука.
Алекс неуклюже поднялся, тяжело опираясь на обагренный кровью древний меч. Наклонив голову, он прижался лбом к холодному металлу гарды; его грудь ходила ходуном, ноги дрожали от напряжения. Все произошло так быстро – выпад, атака, мгновенное осознание того, что у него есть только один шанс. Ему до сих пор казалось, что сейчас Гарнер вскочит и снова ринется в бой.
Зрители молча стояли, выстроившись полукругом. Одни из них уставились на корчащийся обезглавленный труп командира, другие – на окровавленного шотландца. На поле стояла мертвая тишина – было слышно, как тяжело дышит Александер и как хлюпает кровь, струясь из тела Гарнера на землю. В этой тишине отчетливо прозвучал зловещий щелчок взводимого курка: капрал Джеффри Питерс вскинул мушкет, тщательно прицелился в грудь горца и нажал курок.
Краткий, почти неуловимый промежуток после того, как порох вспыхнул, и перед тем, как он вытолкнул пулю из дула, заполнился грохотом выстрела из другого оружия. Этим выстрелом Питерс был сбит с ног, пуля из его мушкета ушла вверх, никому не причинив вреда. Когда же дым рассеялся, все увидели аккуратную круглую рану в середине лба капрала – глаз циклопа в ярко-алом ободке.
Граф Джованни Фандуччи опустил пистолет, из тумана за его спиной вышел десяток вооруженных шотландцев, направивших мушкеты на ошеломленных драгунов.
– Прошу прощения, синьор Камероне... Уверен, вы и без нас справились бы с этими мерзавцами, но... нам тоже хотелось позабавиться.
– Понимаю, – слабо улыбнулся Алекс.
– Вы можете идти?
Алекс с трудом сглотнул и кивнул.
– Отлично. – Фандуччи помахал пистолетом, напоминая англичанам, что самым разумным было бы положить оружие на землю. Только после этого драгуны вспомнили о своих мушкетах. Они послушно бросили оружие, шотландцы собрали и мушкеты, и пороховые рожки и унесли их в лес. Солдат увели с поля под стражей. Тем временем Алекс шагал в противоположном направлении, благодарно опираясь на плечо Фандуччи.
Изнемогая от боли и усталости, он понятия не имел, куда бредет, пока Фандуччи не объявил привал и не усадил спутника на поваленное дерево.
– Сколько крови! – бормотал граф, отрывая полосы ткани от своей рубашки и пытаясь перевязать руку Алекса. – Странно, что вы до сих пор живы, дружище.
– Я был бы давным-давно мертв, если бы вы не пришли ко мне на помощь в самую трудную минуту. Не знаю, как мне благодарить вас.
– Не спешите с благодарностями, Камерон, – послышался ответ – такой бесстрастный и многозначительный, что Алекс мгновенно встревожился. На всякий случай он ощупал рукой собственное бедро и обнаружил, что маленький кинжал исчез вместе с ножнами. – Я взял на себя смелость на время забрать его, – безо всякого акцента объяснил граф. – В отличие от вашего недавнего противника я давно понял, как опасно недооценивать вас.
Алекс долго смотрел в глаза графу, прежде чем ответить:
– Судя по отсутствию акцента, это не единственное ваше достижение.
Граф вскинул голову:
– Комплимент от самого Черного Камерона? Весьма польщен.
– Это ни к чему. Кто вы такой, черт возьми? К чему эти загадки?
– Загадки непростые, верно? Мне объяснили, что войти к вам в доверие под силу разве что хитрому лису, вот мне и пришлось обратиться за помощью к своей излюбленной маске графа Джованни.
– Значит, у вас есть и другие личины?
– Хамелеон должен уметь менять цвета, чтобы приспособиться к любому окружению, – вам следовало бы знать это лучше, чем кому-нибудь другому, месье Монтгомери.
