Меч и Цитадель полностью

Я опасался, что не сумею протиснуться в узкий пролом, но если нынешний Севериан и стал несколько шире в кости, то при этом изрядно отощал, и в результате, как только снаружи оказались голова и плечи, дальше дело пошло легче легкого.

Конечно, тот самый достопамятный снег давным-давно стаял, однако царящая вокруг прохлада предвещала его скорое возвращение. Среди увядающих роз нашли покой несколько сухих листьев, должно быть, вознесенных восходящими токами воздуха весьма и весьма высоко. Покосившиеся гномоны по-прежнему отбрасывали во все стороны тени, столь же бессмысленные (хотя вовсе не столь неподвижные), как и остановившиеся часы в боковых комнатах подземного коридора, а каменные звери по-прежнему, не мигая, взирали на них со всех сторон.

Подойдя к двери, я постучал. Дверь отворил тот же пугливый старый слуга, что подавал нам мате с печеньем, и я, пройдя в ту же затхлую, заплесневелую комнату, где некогда отогревался с мороза, велел ему позвать ко мне Валерию. Слуга поспешил за ней, но прежде чем он скрылся с глаз, из изъеденных временем стен, пробужденные чем-то неведомым, загремели бесплотные стоязыкие голоса, требующие, чтоб Валерия немедля явилась с докладом к некоей титулуемой на древний, давно позабытый манер особе… и я далеко не сразу, к немалому своему изумлению, понял, что под этой особой имеется в виду не кто иной, как я сам.

Здесь, мой читатель, перу моему (но не мне) надлежит завершить путь. Я проводил тебя от ворот до ворот, от запертых, окутанных пеленою тумана ворот некрополя близ старой Цитадели до врат за пеленой облаков, называемых нами небом – тех самых, которые, смею надеяться, уведут меня за пределы окрестных звезд.

Итак, мое перо завершает путь, однако я иду дальше. Ты же, читатель, дальше со мной не пойдешь. Пора нам обоим заняться собственной жизнью.

Писано собственноручно мною, Автархом Северианом Хромцом, в тот год, что будет назван последним годом старого солнца.

Краткое описание карьеры Севериана в Траксе – пожалуй, лучший (хотя и не единственный) доступный нам источник сведений о работе органов государственного управления в эпоху Содружества вдали от великолепия коридоров и залов Обители Абсолюта и многолюдных улиц Несса. Очевидно, современные, наши собственные понятия о разнице между властями законодательными, исполнительными и судебными здесь неприменимы: вне всяких сомнений, услышав, что законы должна писать одна группа людей, претворять в жизнь другая, а карать за их нарушение третья, администратор наподобие Абдиеса разве что посмеялся бы от души. Подобную систему Абдиес счел бы несостоятельной, неработоспособной, и это не так уж редко подтверждается нашей практикой.

В описываемый рукописями период архонты и тетрархи назначались Автархом – персоной, представляющей собою народ и как таковой наделенной всей полнотой власти. (См. также адресованное Севериану замечание Фамулим.) Данным чиновникам вменяется в обязанность приводить в исполнение приказы Автарха и вершить правосудие с учетом обычаев подвластного им населения. Кроме этого, они вправе издавать местные законы (имеющие силу лишь на управляемой законодателем территории и только до тех пор, пока он остается в должности) и добиваться их соблюдения, пусть даже под страхом смертной казни. По-видимому, в Траксе, так же как и в Обители Абсолюта, и в Цитадели, наказание в виде лишения свободы на определенный срок – одно из самых распространенных наказаний в нашу эпоху – неизвестно. Заключенные в Винкуле содержатся под стражей в ожидании пытки либо казни, либо в заложниках, дабы их друзья и родные вели себя смирно.

Как явно сказано в рукописи, надзор за Винкулой («домом оков») есть одна из служебных обязанностей ликтора («налагающего оковы»). Данный чиновник является главным подчиненным архонта по части отправления уголовного судопроизводства. В случаях церемониальных он идет впереди своего господина с обнаженным мечом, внушительным напоминанием о власти архонта, в руках. Во время заседаний суда архонта (согласно жалобам Севериана) от него требуется стоять по левую руку от судейской скамьи. Лично им приводятся в исполнение казни и иные особо масштабные приговоры суда, а кроме того, он руководит деятельностью клавигеров («хранителей ключей»).

Означенные клавигеры – не только стража Винкулы, но и своего рода сыскная полиция: данные функции им облегчают возможность добиваться показаний от поднадзорных любыми, самыми жесткими методами. По-видимому, ключи, которые они носят при себе, достаточно велики, чтоб заменять им дубинки, и, таким образом, служат одновременно рабочим инструментом, символом власти, а также оружием.