Крысы. Райф позволили себе надеяться. Крысы в Глуши не жили. Он двигался сейчас быстрой неуклюжей походкой вперед, предпочитая правую ногу левой. Летом, когда ему было восемь лет, они с Дреем проводили часы, лежа на животе, на нижних ярусах круглого дома в поисках крыс. Весна была необычно теплой, и крысы размножились как ... крысы, и ими был наводнен весь градский дом. Длинноголовый ставил ловушки и использовал яд, и даже приглашал знатока вредителей из Иль Глэйва. Месяцем позже, когда количество их на убыль не пошло, главный хранитель пришел к блестящей идее привлечь к делу молодняк клана. Он предложил премию: за каждые пять целых крыс, принесенных нему, живых или мертвых, он обещал заплатить медную монету. Это было неслыханное богатство - монеты редко использовались в клановых землях - и Райф с Дреем загорелись мыслью наловить крыс побольше, чтобы разбогатеть. Другие мальчишки впустую целыми днями пытались бить крыс копьями или пускать в них стрелы, но они с Дреем выбрали другой подход. 'Хитрость, - произнес нараспев Дрей, его голос был чрезвычайно серьезен. - 'Мы должны жить с ними и пахнуть, как они, и как только мы войдем к ним в доверие, мы установим нашу ловушку'. Ловушкой была большая рыбацкая сеть, отданная им дядей Ангусом Локом.
Райф усмехнулся, вспомнив те три дня, которые они с Дреем прожили на нижних уровнях, спали на сыром, грязном полу, питаясь остатками мяса, как следует охотникам, и бесконечно строя планы на крыс. Это было хорошее время. Райф не мог вспомнить, завоевали ли они крысиное доверие, но он не забывал раскидывать сеть. Постоянно. В конце концов, они поймали целых восемь крыс и сердитого енота. Когда они принесли свою добычу главному хранителю, Длинноголовый почесал в затылке. 'Я ничего не говорил о енотах. - Увидев, как мрачнеют их лица, он добавил: - Но сейчас я пришел к мысли, что от одного енота неприятностей больше, чем от двух крыс. Крыса не может поднять крышку и попасть в ларь с зерном. Енот сможет. Медяки вам обоим - и пусть это останется между нами'.
По целой монете каждому. Райф не мог вспомнить, что он сделал со своей, может быть, выменял ее на какие-нибудь ржавые железки от оружия у Бева Шенка. Дрей отдал ее Па. Он всегда был правильным человеком.
Райф дал памяти уйти от него подальше, заставляя себя вернуться в настоящее. Просто он понял, что что-то не так. Воздух был спокоен. Ни тумана, струящегося по лицу, ни ветерка, раздувающего волосы. Без течения, идущего навстречу, он лишился проводника. Остановившись, он пытался обнаружить свою ошибку. Когда он первый раз услышал крыс, он был уверен, что поток еще шел ему навстречу. Что он сделал после? Воспоминание о Дрее отвлекло его. Не сбился ли он с дороги? Он повернул голову, понимая, что делать так, чтобы оглядеться, было бесполезно, но он не был способен избавиться от привычки, выработанной за всю предыдущую жизнь.
Затем он осознал нечто странное. Он увидел, в самых общих чертах, черную на черном линию, где-то в десяти футах перед ним. Моргая, он подождал. Чуточку света, и в поле зрения появился мир. Глаза Райфа протестовали против увеличивавшейся яркости, отправляя причудливые переливы цветов и плавающие точки. Над кромкой возникло небо, жемчужно-серое, заполненное облаками. Ниже него показался овраг. С двух сторон поднимались стены из синего песчаника, с исчерченными трещинами поверхностями. Их выступы, ставшие подножием для валежника, раскатывались осыпями. Пористый камень под ногами испускал клочья тумана, который быстро рассеивался в сухом воздухе. Впереди, где стены оврага встречались с коренной породой, костлявый конус сосны лежал, перекрученный, и топорщил на боку бледную, пепельно-зеленую хвою.
Райф взглянул вниз по всей длине оврага. Там было еще темно. Повернувшись, он направился к колючему конусу сосны. Она была живая, он мог чувствовать ее запах. Когда он опустился на колени, растирая душистые иглы кончиками пальцев, стало светлее, и дорога дальше прояснилась. Заросли кислого дерева, каменный дуб и граб, заглушавшие подножие оврага, соответствовали большому пересохшему руслу реки. Нет, поправил себя Райф, река не высохла. В центре нее блеснула зеленью полоска воды.
Это была страна ущелий, к западу от Рва. Он дважды бывал здесь прежде. Он знал, где расположена эта земля, ее изъяны и нутро, ее съежившиеся ивы и желтую осоку. Это было, вероятно, менее чем в двух днях ходьбы от поселения на краю пропасти.
Когда Райф пошел из оврага к сухому руслу, последний крик эхом отозвался из темноты позади него:
'Держись подальше от Красного Льда'.
Он не оглянулся.
Рейна Черный Град присела в сыром и вонючем подполье круглого дома, умоляя свой светильник не гаснуть. Это была одна из тех покрытых рогом безопасных ламп, которые были якобы защищены от ветра. Латунный резервуар лампы в форме груши был приятно полон и хорошо лежал в руке, но никак не удавалось избавиться от одного - пламя прыгало.
