Ужасная вещь. И что, в самом деле, она делает внизу, когда она может находиться наверху, наслаждаясь прекрасной полуденной едой с Анвин Птахой, при нормальном дневном освещении -- и на свежем воздухе? Вместо запахов гнилых листьев, ночных горшков и дохлых мышей, терзавших ее чувства, в то время как она выгребала по колено в стоячей воде. Подвалы градского дома воняли, как старый хрыч. Да и усадку они давали точно так же. Согласно Длинноголовому, который был одним из немногих, кто проявлял внимание к таким вещам, с каждым годом градский дом понемногу оседал. "Это вес камня, - объяснял он ей много лет назад. - Когда приходят весенние оттепели, земля становится мягче, и стены начинают опускаться. Ненамного, но вполне ощутимо". Он хотел показать ей отметки, которыми он разметил основание круглого дома, чтобы следить за скоростью усадки. Рейна отказалась. Ей в то время было двадцать два, она была безумно влюблена, и ей было бы все равно, даже если бы весь градский дом погрузился на десять футов за один день.
Ну, вот сейчас и оседает. И ирония в том, что она, Рейна Черный Град, превратилась в Длинноголового: личность с вешками, контролирующая оседание. Рейна улыбнулась этой мысли. Это заставило ее выглядеть не столь мрачно.
Заметив над головой выравнивание потолочного свода, она выпрямила спину и минуту передохнула. Ее спина болела от утомительной переноски камня, и она задалась вопросом, не стоило ли попросить помочь Джеба Оннакра. Нет, покачала она головой. Джеб был хорошим человеком, и она ему доверяла, но этот риск должен касаться ее одной.
Оторвав себя от стены, она сосредоточилась, припоминая дорогу дальше. Стоячая вода была глубже, чем когда она была здесь в прошлый раз, и Рейна была довольна, что догадалась надеть кожаные сапоги для верховой езды, доходившие до колен. Когда она двинулась дальше, ее мешок, привязанный к плечам, продолжил сползать со своего места, и ей пришлось постоянно дотягиваться рукой до спины, чтобы поправить груз. Она не была уверена, что сможет долго нести его. За ушами тек пот, и два темных пятна растекались по платью от подмышек. Мокрая шерсть вызывала зуд.
Переложив тяжесть со спины набок, она проскользнула между двумя каменными столбами и вошла в темноту душного лабиринта фундамента, самого нижнего уровня круглого дома. Там было на удивление тепло, шло что-то вроде дождя -- должно быть, перекрытия были насыщены грунтовыми водами. Безопасная лампа начала шипеть, и для защиты Рейна поднесла ее ближе к себе. Наклонившись, она расчистила вход в туннель и проследовала по переходу, ведущему вниз.
Прошло не слишком много времени, прежде чем маслянистая вода начала захлестывать через верхний край ее сапог. Она неловко подняла намокшую юбку и затолкала ее под пояс. Пока она работала, безопасная лампа лениво покачивалась в свободной руке, посылая на стены колышущийся пучок лучей в форме яйца.
Камень покрывал темно-синий пушок плесени. В углу, где песчаниковые стены смыкались с потолком, мотыльки отложили свои яйца. Тысячи белых личинок питались плесенью. Некоторые окуклились в коконы, похожие на стручки, которые свисали с потолка на пыльных шелковых нитях. Когда появлялся ветерок, они слаженно качались, издавая звук шелестящих листьев. Рейна отвела глаза и пошла дальше.
Построенные исключительно в качестве буфера между круглым домом и холодной землей, площади фундамента не были предназначены для прогулок. Рейна полагала высоту потолка под пять футов, и, глядя вперед, она видела, что высота уменьшилась. Странное дело, но сейчас она не так боялась этого места, как это было в прошлом. Старые страхи пропали. Страх крыс и других мелочей теперь казался неразумным излишеством, как надевать кружевную накидку в ветреный день. Слишком показная демонстрация утонченности, объявление, что она одна сумела уйти от трудностей повседневной жизни. То же самое с пауками, темнотой и грозами: девичьи страхи для девочек, что не были знакомы с реальными вещами, которых действительно следовало бояться. Рейна могла бы им рассказать. Иногда она хотела громко прокричать об этом, только чтобы от них избавиться.
