Потом передовой из копейщиков решил попытать счастья. Расстояние было большим, но он метнул оружие, и оно пролетело над рекой, нацеленное в Иренмунда, и с глухим стуком вонзилось в щит Финана. Другие решили подойти поближе. Затем двое остановились и бросили копья. Одно упало с недолетом, плюхнувшись в реку, другое ударило в корпус «Бримвизы» и засело в нем, дрожа.
Ваормунд был неглуп. Он сообразил, что копейщики могут перехватить нас по суше и задержать, перебив достаточное количество гребцов. Но ему не хватило ума, чтобы посоветовать воинам бросать копья всем сразу. Человек способен уклониться от летящего копья или укрыться за щитом, а вот от дождя копий защититься труднее. Враги бросали тяжелые копья, и мы по очереди отражали их или смотрели, как они падают слишком далеко или слишком близко. Не все прошли мимо. Одному из гребцов попали в бедро. Острие нанесло глубокий порез, который отец Ода поспешил перебинтовать. Следующее отскочило от железного обода моего щита и чиркнуло по голой спине другого гребца. Но бо́льшая часть копий оказалась растраченной попусту. Мы продолжали грести, приближаясь к следующему повороту, который снова направит нас на север. На север, в Мерсию.
Ваормунд снял корабль с мели, и его люди вновь уселись за весла, но Иренмунд уже вел нас в следующую крутую излучину. Я заметил, что Беорнот намеревается метнуть копье в растерянных воинов на берегу, которым оставалось только смотреть, как мы проходим мимо.
– Нет! – остановил я его.
– Господин, я запросто могу нанизать одного из ублюдков, – возразил он.
– И дать им шанс метнуть копье обратно? Не бросай!
Люди Ваормунда растратили все свои копья, и теперь единственным его шансом было выиграть у нас гонку в гребле, но глубокая осадка корабля обернулась против него, а вода, на наше счастье, стояла очень низко. Обогнув поворот и направившись на север, мы заметили, как преследователи в очередной раз напоролись на мель. Мы гребли, увеличивая дистанцию с каждым взмахом весел. Справа и слева по-прежнему простирались болота, но впереди уже виднелись поросшие лесом холмы и дымки очагов. Река стала грязнее, со струями дурнопахнущей бурой воды. Тут, как я припомнил, находилась деревня – в том месте, где римская дорога из Лундена в Колнесестер пересекала вброд Лиган. Я опасался, что восточные англы могли поставить на переправе заслон. Мы шли теперь между густыми зарослями ив, ветви которых цеплялись за мачту и за рей. Из какого-то дома в деревне поднимался дымок. Когда показались первые жилища, Бенедетта подошла ко мне и встала рядом.
– Воняет! – сказала она, наморщив носик.
– Дубильщики, – пояснил я.
– Это кожи так пахнут?
– Шкуры вымачивают в дерьме.
– Это грязно.
– Мир полон грязи, – отозвался я.
Бенедетта помедлила.
– Мне нужно кое о чем попросить тебя, – сказала она, понизив голос.
– Говори.
– Невольницы, – произнесла Бенедетта, кивнув в сторону носа, где сидели, сбившись в кучку, освобожденные из усадьбы Гуннальда девушки. – Они напуганы.
– Мы все напуганы.
– Их нужно защитить от мужчин. Они не твоих врагов боятся, но других рабов. Я тоже их боюсь. – Она помедлила, затем продолжила более резко: – Лорд Утред, не стоило тебе освобождать людей на веслах. Их всех нужно снова заковать!
– Я дал им свободу, – возразил я.
– Свободу брать то, что они хотят.
Я посмотрел на женщин. Все молоды, а те четыре, которых держал для себя Гуннальд, еще и бесспорно красивы. Они испуганно таращились на меня.
– За гребцами я присмотрю и женщин в обиду не дам, – пообещал я. – Мои люди их не тронут.
– Я убью любого, кто это сделает, – вставил Финан, слышавший наш разговор.
– Мужчины – злые, я знаю, – заявила Бенедетта.
Мы проплывали мимо бревенчатой церкви, за ней женщина полола сорняки в огороде.
– Воины здесь есть? – окликнул я ее, но она сделала вид, что не слышала, и направилась к крытой соломой хижине.
– Никого с оружием вроде не вижу, – пробормотал Финан. – Да и зачем им держать здесь дозор? – Он кивнул вперед, где бегущая по воде рябь указывала на брод через реку. – Разве это не дорога в Восточную Англию? С этой стороны они врагов не ждут.
Я пожал плечами, ничего не ответив. У рулевого весла по-прежнему стоял Иренмунд. Собака увязалась за нами по берегу, заливаясь отчаянным лаем, но, когда мы дошли до брода, бросила погоню. Киль наш снова коснулся дна, хотя мы и держались самой середины реки, но зловещий скрежет стих, и мы прошли, почти не сбавив и без того малой скорости.
– Тут он не пройдет, – сказал я Финану.
– Ваормунд?
– Этот брод надолго его задержит. Ему придется ждать несколько часов.
– Слава Всевышнему! – воскликнула Бенедетта.
Алдвин принес Вздох Змея. Я проверил, сухое ли и чистое лезвие, сунул клинок в подбитые войлоком ножны и потрепал мальца по голове.
– Хорошая работа, – похвалил я. Потом обернулся и не заметил никаких признаков погони. – Похоже, оторвались.
– Слава Всевышнему, – снова промолвила Бенедетта, но Финан только кивнул, глядя на запад.
