Нож мне показался знакомым. Нет, определенно я его где-то видел. О, Боже... Температура моего тела в миг снизилась, затем подскочила, кровь хлынула в голове и зеленые пятна затанцевали перед глазами. Влип. То был мой кухонный нож! Он был сделан моим отцом и ни с каким другим спутать это произведение слесарного искусства было нельзя. Моя нарастающая паника не скрылась от опытного взгляда капитана.
- Вы что-то вспомнили? - спросил он, оторвавшись от своих гнилых зубов.
- Да, - решительно сказал я, - оставил дома чайник на плите.
- Что ж, - хмыкнул капитан, - вы свободны. Можете снять чайник с печи, но от выездов за пределы города воздержитесь.
- Повестки посылайте на адрес Эльдара Джабейли, - спокойно сказал я.
- То есть вам? - капитан направил кривой указательный палец на моего друга.
- Да, да... да, - задумчиво проговорил тот.
- Все что касается Арского, касается и вас - из города ни ногой.
- Когда можно забрать тело? - тихо спросил Эльдар.
- Поговорите в управлении. Это не моя компетенция, - умно ответил капитан.
Мы попрощались без поцелуев и объятий.
"Аллах, кто бы мог подумать", - сказал Эльдар в сердцах, усаживаясь в машину, и не проронил более ни слова до самого дома. У меня тоже не было особого желания разговаривать. Мысли, как лотерейные шарики, перекатывались в емкости моего мозга, но единственной и счастливой никак не выпадало. Главное, я твердо знал, что вчера орудие убийства было в моих руках. Сомнительно, чтобы на нем отсутствовали отпечатки моих пальцев, но несомненно, что я не убивал. Несомненно. Это единственное, в чем я был уверен. Но кто поверит? Боже милостивый, если я не убивал, то кто-то же пришил профессора моим ножом? Самым логичным был самый страшный ответ. "Нет, нет и нет", - говорил я себе. "Да, да и да" , - убеждал меня здравый смысл. Но зачем? Зачем он сделал это? Неужели ради паршивой машины можно продать друга?
Этот вечер был не из самых веселых. Дом моего друга погрузился в траурную мглу. Сева, жена Эльдара, плакала, а его дети, которым всегда не давала покоя скандальная слава Джека-потрошителя, вели себя почти по-ангельски. В такие минуты я явственно ощущаю пустоту вокруг. Воздух становится прозрачным и исчезает вовсе, а шаги вдруг обретают странное эхо. Нет ничего тягостнее и противоестественнее горя, ничем не трогающего тебя. Я не скорбел по "невинно убиенному", не потому, что был равнодушен или не испытывал приязни к нему. Две эмоции захватили меня безраздельно: страх и безнадежность. Завтра, в лучшем случае послезавтра, уважаемому Герцу Исаковичу станет ясно, что пальчики на ноже совпадают с пианистской ручкой Тима Арского и тогда... Вот об этом мне думать не хотелось. То-то же будет удивлен мой шеф. "Эхе, - скажет он, - этот лентяй и извращенец Арский еще и убийца! Помню, говорил барон фон Кайфаломофф..." Что же делать? Во всей истории ужасным было даже не предстоящая встреча с полицией, а горький факт лицемерия и подлого поведения человека, составляющего часть моей жизни. Но как он мог?
Я знал Эльдара много лет, со школьной скамьи. Подружились мы странно. То ли по дурости, то ли по каким-то другим причинам он швырнул в меня ножницы. Они пролетели через весь класс и воткнулись в мягкую штукатурку в том месте, где только что была моя голова. Эльдар был удивлен, а я испуган. С тех пор мы стали неразлучны. Более десяти лет... Нет, Эльдар не мог... Ему нужны были деньги, он заходил ко мне на кухню...
Я проснулся ранним утром следующего дня с жуткой головной болью. Инстинктивно хотелось опохмелиться. Я заставил себя подняться. В сонливой утренней пустоте буднично звенела посуда. На кухне завтракал Эльдар.
- Мне надо с тобой серьезно поговорить, - сказал я ему с порога.
- Да, - кивнул он, - но только не сейчас. У тебя отпуск, у меня работа и потом все это еще. - Эльдар тяжело вздохнул.
- Но это важно, - продолжал я настаивать.
- Хорошо. Какие у тебя планы на сегодня?
- Поброжу по городу, - ответил я неуверенно.
- Вот и хорошо. Может быть, где-то там встретимся? Положим, часа в два у Азэнерго?
- Согласен.
- Я буду ждать тебя в машине, - уточнил Эльдар и, взглянув на часы, мгновенно, как дух, пропал из моего поля зрения. На улице затарахтела машина, оповещая жителей близлежащих домов о начале нового трудового дня.
