Кувшины с пивом начали ходить по кругу, и мужчины и женщины сбивались вместе, чтобы зажечь друг у друга все больше и больше факелов, и танцевали, раскручивая их над головой растрепанными конскими хвостами дымного пламени, которое сияло на смеющихся или потных лицах, на сцепленных руках и развевающихся волосах. В одном месте какой-то человек в кильте из шкуры дикой кошки погрузился в свой собственный мир и, вытащив кинжал, кружился и притопывал в сложном ритме боевого танца. Неподалеку от меня полуобнаженная девушка вывернулась из объятий молодого воина и, заливаясь смехом, упала наземь, и прежде чем юноша весело бросился на нее, я успел разглядеть на ее плече и шее следы любовных укусов.
Из-за барабанной дроби притопывающих каблуков, пульсирующей в моей крови, и мелодии свирели, разбивающейся о меня короткими быстрыми волнами, я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я понял — и каким образом я наконец понял — что если я быстро не найду выход, то мне придется овладеть Гэнхумарой здесь и сейчас. Похоже, что только после того, как моя голова начала проясняться, направленные в мою сторону долгие взгляды предупредили меня о том, чего от меня ждут.
И я знал, что то, чего от меня ждут, невозможно. Если бы это была девушка, выбранная наугад с женской стороны танца, я, может, и сумел бы изобразить жеребца, думая об остальном табуне не больше, чем сам жеребец, когда он покрывает свою кобылу.
Если бы я любил ее, то присутствие других могло бы не иметь значения для нас обоих. А так…
В тот же самый миг я поймал поверх дюжины разделяющих нас голов хмурый взгляд рыжевато-карих глаз Фарика. Они вроде бы смеялись, но послание, которое они передавали мне, было серьезным. И, получив его, я понял, почему он показал мне древнюю крепость, почему устроил все так, что моя лошадь была под рукой.
Почти не понимая, что делаю, я схватил Гэнхумару за запястья и вытащил ее из танца. Голт и Флавиан были поблизости и, похоже, все еще сохраняли здравый рассудок; и я кивком головы подозвал их к себе.
— Иди и приведи сюда Ариана, как можно ближе, — пробормотал я Мальку, делая вид, что играю золотыми яблочками на концах кос Гэнхумары; она стояла, немного запыхавшись, и ее лицо было в тени.
— Других лошадей тоже?
— Нет, только Ариана. Подведи его к самому краю круга света и свистни мне, когда будешь там. Голт, иди приведи сюда Эмлодда и остальных. Пора увозить невесту, и вы нам понадобитесь, чтобы прикрыть наше отступление.
Все произошло так быстро, что, я думаю, никто из раскачивающейся, прыгающей вокруг нас толпы не понял, что мы перестали танцевать не просто оттого, что хотели перевести дыхание или, может быть, оттого, что мы тоже были готовы к тому, что должно было произойти потом. А когда Голт и Флавиан ускользнули прочь, каждый со своим собственным поручением, я протянул руку, выхватил у проходящего мимо человека кувшин с пивом и протянул его Гэнхумаре. В нем почти ничего не оставалось; по глотку для каждого из нас, но этим можно было занять несколько мгновений, и она взглянула на меня поверх края, быстро и с готовностью понимая, что я собираюсь сделать, и ее глаза в неровном свете факелов больше не были чужими. Я отбросил пустой кувшин в сторону, не заботясь о том, кому под ноги он попадет, и его подхватил Фарик, который, хоть я того и не знал, все еще был совсем близко. Я бросил вслед за кувшином слова благодарности, и Фарик поднял руку в быстром странном жесте, как будто поймал их и перекинул мне обратно.
— Разве я теперь не один из твоих капитанов? — сказал он и снова растворился в клубящейся толпе, а я схватил Гэнхумару за руки и увлек ее в противоположную сторону. Потом я различил за гомоном толпы и нежной, жаркой мелодией свирели глухой перестук конских копыт по траве, а мгновение спустя заметил у самой дальней границы света факелов бледное, как мотылек, сияние Арианова бока и услышал высокий пронзительный свист, какой издают мальчишки, засунув в рот пальцы.
Я расхохотался, и меня захлестнула внезапная теплая волна опьянения, и я стал каждым мужчиной, который когда-либо уводил свою избранницу от ее сородичей.
— Это нам! Идем, Гэнхумара! — и я подхватил ее на руки и побежал. Она тоже рассмеялась и закинула руки мне за шею, чтобы мне было легче ее нести, и я направился к этому белому сиянию у края круга света. Только ближайшие к нам танцоры могли понять, что происходит, и на один миг изумление помешало им прервать танец или сделать какую бы то ни было попытку задержать нас. А за этот миг я добежал до Ариана и вскинул Гэнхумару на луку седла. Но когда я сам вскакивал в седло за ее спиной, Фарик поднял крик:
— Смотрите! Он увозит нашу сестру!
И сразу же вслед за этим разразился хаос полупритворной схватки, которой оканчивается большинство брачных пиров.
