- И сейчас придется браться вам за большое дело, за командование армией. Вы должны остановить и разгромить танковые войска Гудериана, хотя вы, как и я, сын сапожника. - Сталин ухмыльнулся в усы и добавил: - Правда, ваш отец, будучи сапожником, держал в Царицыне на базаре сапожную лавку с двенадцатью наемными сапожниками... Был мелким буржуа... Но потом его лавка не выдержала конкуренции...
- Верно, товарищ Сталин. Еще перед революцией вернулся отец сапожничать в родное село Городище.
- А вы говорите, что совсем ничего нет хорошего! - Сталин, казалось, всерьез развеселился. - Сыновья сапожников, а в их лице все наше простолюдье... Народ!.. Главным образом, рабочие и крестьяне, да и наша интеллигенция, схлестнулись в неизбежной борьбе с военной машиной фашизма, отлаженной лучшими умами враждебного нам всего империалистического мира. И мы их победим!.. Должны победить!.. А вы говорите, что совсем нет ничего хорошего...
Генерал армии Жуков, видя Сталина развеселившимся, что было в последнее время редкостью, сдержанно похохатывал. Когда он стал складывать топографические карты, Сталин, положив руки на стол, придержал его.
- Так вам ясна задача как командующего двадцать восьмой армией, товарищ Качалов? - спросил Сталин, уже глядя на Владимира Яковлевича со строгой требовательностью. - Ведь мы вам доверяем огромную силу - семь дивизий!.. Надо остановить Гудериана! Надо для начала стабилизировать положение на Западном фронте.
- Задача ясна, товарищ Сталин. Важно, чтоб дивизии вовремя прибыли в места боевого сосредоточения.
- В каком положении и где находятся дивизии, из которых мы создаем армию товарища Качалова? - Этот обращенный к Жукову вопрос Сталина прозвучал строго.
- Я не готов к точному ответу, товарищ Сталин, - удрученно ответил Жуков.
- А вы обязаны быть готовы. - Голос Сталина зазвучал от недовольства глуше, словно его легким не хватало воздуха.
- Через час доложу, товарищ Сталин, - сказал Жуков, нервно складывая карты. - Полагаю, что большинство дивизий двадцать восьмой армии или заканчивают формирование, или уже на марше.
- У вас вопросы есть? - обратился Сталин к Качалову.
- Есть, товарищ Сталин. Но они для управлений Генштаба. Это будет касаться формирования армии.
- Хорошо!.. Только не забывайте, товарищ Качалов, что иногда легче судить об уме человека по его вопросам, чем по его ответам. - И Сталин с подбадривающей улыбкой подал на прощание руку.
Части и соединения 28-й армии формировались в различных районах страны и, получив номерные наименования, стекались в места сосредоточения, находившиеся между Брянском и Ельней - в близком тылу войск левого крыла Западного фронта, неустанно ведших боевые действия.
Штаб армии разместился на окраине городишка Киров, просторно раскинувшегося на правом берегу речки Болва - левого притока Десны, что брал начало на южных склонах Смоленской возвышенности. Здания фаянсового завода, в которых приютилась часть отделов штаба, и другие служебные здания городишка особо не привлекали внимания вражеской авиации. На рубежах, где развертывались полки семи составлявших 28-ю армию дивизий, кипели оборонительные земляные работы. Ими занимались войска при массовом участии местного населения. Постепенно рождалась линия обороны, пусть без дотов и дзотов, без проволочных заграждений: не хватало строительных материалов, колючки, мин... Приходилось ограничиваться пока рытьем стрелковых и орудийных окопов, траншей, ходов сообщения, эскарпов, противотанковых рвов. Мало было и средств связи, что уже теперь затрудняло управление войсками.
А тут еще без устали повадились дожди. Ветер часто менял направление, но будто держал многослойные грозовые тучи на привязи, заставлял их опрокидываться ливнями над Смоленскими высотами. И вся жизнь на фронте замедлилась, затормозилась, грунтовые дороги стали непроезжими, машины и повозки барахтались на них, как мухи в патоке, ручейки превратились в речушки, а речушки - в реки. По дну траншей загуляла вода, подмывая крутизны стен, отсыревшие телефонные провода, сращенные при сухой погоде, заставляли мембраны трубок шепелявить и гундосить. Да и голос всей войны изменился: будто раздвинулись расстояния между передовой и тыловыми районами; глуше и не так яростно ухали бомбежки; артиллерийская перестрелка будто велась в одну сторону; голоса пулеметов тоже утихли.
