– И что он сделал такого, чем мог прогневить меня, своего государя? – строго спросил царь.
– Пока ничего. Но слишком он нерешителен в исполнении воли твоей. Воевода Шереметев особой подмоги от него пока не дождался. Хотя Юрий ему и не отказывает прямо, но и помогать не спешит. Не радетель этот гетман дела твоего. Что нам с того, что он сын Богдана Хмельницкого? Сам Богдан не бог весть какая важная птица.
– Ты про что это?
– Род Хмельницких не слишком знатен. Я просмотрел родословные списки, что мне в приказе составили и…
– Афанасий, а ты сам разве из великого рода? – прервал боярина Алексей Михайлович.
– Я, государь? Я тобой возвышен, – смущенно пролепетал Ордин-Нащекин.
– Именно мной, Афанасий. И возвысил я тебя за ум, но не за знатность рода. И чин тебе пожаловал высокий, и боярство сказал20. И надо многими знатными вельможами тебя я поставил. С чего это ты вздумал родословные списки читать? Али дела иного нет? А Богдан Хмельницкий был тем знаменит, что сделать смог!
– То мне ведомо, великий государь. Но все равно не радетель сын Богдана дела твоего.
– Мне все, что ты говоришь хорошо ведомо, Афанасий. Али ты думаешь, что твой государь ничего не видит?
– Что ты, великий государь! Велика прозорливость твоя и ум твой. Но не досуг тебе во все дела-то вникать. Нам в Украине верный человек надобен.
– Ты прав, – с улыбкой согласился царь.
– Прав? Но тогда за что коришь своего слугу Афоньку, великий государь?
– Ибо ты не понял всего, Афанасий. Пока пусть Хмельницкий для нас кое-что сделает. А затем мы подумаем, кем и когда его заменить.
Боярин и дьяк переглянулись. Царь не заметил этого и проложил:
– Вы помните договор мой с Богданом Хмельницким?
– Как не помнить, великий государь, – произнес Алмаз Иванов.
– Выгоден ли тот договор для нас? Что скажешь ты, дьяк?
– Не слишком, великий государь, – ответил Иванов. – Он годится лишь как временный договор. Не можно допускать, чтобы внутри державы твоей, великий государь, был кто-то полунезависимый от воли твоей. Ибо сегодня гетман Украины волю свою имеет, а завтра кто того же пожелает? Атаман Войска Донского?
– Верно! – поддержал Иванова царь. – Ежели гетману Войска Запорожского такая воля дадена, то завтра и атаман Войска Донского того пожелает. Едина держава наша и един в ней государь! Так есть, и так должно быть!
– Истинно так, великий государь! – в один голос заявили боярин и дьяк.
– Пусть молодой Хмельницкий в Переяславле новый договор со мной подпишет. И тогда про договор с его отцом станут забывать. Мне нужно чтобы никто того договора более не помнил. Гетман может по тому договору посольства принимать за моей спиной. Он свои войска имеет и от меня практически не зависит!
Алмаз Иванов хорошо помнил, как тогда в Переяславле в 1654 году все едва не сорвалось. Послы царя прибыли на Раду и все шло хорошо, но ровно до того момента, когда наступил час присягать.
Хмельницкий потребовал, чтобы сперва от царского имени присягнули послы в том, что царь не выдаст Украину Польше, будет защищать её от врагов и права и вольности украинские соблюдать.
Для казаков это была обычная процедура. Короли польские всегда присягали, и при избрании своем давали присягу своим подданным, прежде чем принять присягу от них. Но посланники царя Алексея во главе с боярином Бутурлиным заявили, что присягнуть не могут, ибо московский царь – самодержец, правит по своей воле и по воле господа бога. Он не присягает своим подданным. Богдан тогда пришел в ярость и даже был готов не пописывать договор.
Это очень озадачило украинскую старшину, и они, дабы не допустить провала переговоров, уговорили гетмана присягнуть и не требовать того же от царского посла.
Но сейчас великий Богдан был уже мертв и вместо него был его слабый и нерешительный сын.
– После подписания нового договора Хмельницкий мне не нужен. Я желаю вернуть в состав государства, вверенного мне отцом моим, земли, что ранее нашему государству принадлежали!
– Истинно так, великий государь! – склонили головы боярин и дьяк.
– Что османы? – царь задал вопрос Алмазу.
– Султан собирает войска против тебя, великий государь. Хан крымский по его приказу также. Снова продолжится большая война.
– Король польский слаб один против нас стоять, – произнес царь. – Вот и зовет с собой турок и татар. Сам того не понимает, что они солидный кус от его владений скоро оторвут.
– Воеводам твоим Трубецкому и Шереметеву нужны еще силы, великий государь, – сказал боярин Ордин-Нащекин.
– Пока пусть обходятся теми, что есть. У них достаточно сил. Казначей и печатник21 вчера жаловались, что казна наша пуста. Пусть гетман им помогает. А с договором не медлите. Я желаю заключить его в ближайшее время…
3
Чигирин: ставка гетмана Юрия Хмельницкого.
Полковник Брюховецкий взял слово. Именно ему предстояло убедить полковников и старшину генеральную согласиться на новые требования царя.
