– Идем в море, сэр, с конвоем, но
– Оставь кокос здесь. Я сохраню его в качестве сувенира.
Усталость все еще давала себя чувствовать. Бреясь, Гай вспомнил все последние события прошедшей ночи.
Он проснулся, когда катер, покачиваясь на волнах, уже стоял у борта судна. Обе его руки крепко сжимали голову негра.
– У нас здесь раненый. Сбросьте нам какую-нибудь петлю, чтобы поднять его.
На борту судна произошло некоторое замешательство, и лишь спустя несколько минут из открытого портика на катер направили луч аккумуляторного фонаря.
– Я судовой врач. Поднимитесь сюда, освободите мне место, и я спущусь вниз.
Гай поднялся по скоб-трапу и вошел через портик в трюм. Судовой врач спустился на катер. Он и его санитары располагали для подобных случаев специальным приспособлением, напоминающим люльку. Приспособление спустили вниз, подвели под бригадира, а затем осторожно подняли вместе с ним наверх.
– Отнесите его прямо в лазарет и подготовьте к операции. Еще раненые есть?
– Нет, только один.
– Меня никто не предупредил, что могут быть раненые. Хорошо, что мы все держим сейчас наготове. А вообще-то сегодняшней ночью мы ничего подобного не ожидали, – проворчал врач так, чтобы его слышал только Гай.
Алебардисты поднялись на судно.
– Все вы действовали очень хорошо, – сказал им Гай. – Теперь можно разойтись. Завтра обо всем поговорим. Спасибо и вам, моряки. Спокойной ночи.
Гай разбудил подполковника Тиккериджа, чтобы доложить ему о результатах операции.
– Разведка проведена успешно, сэр. Один кокос. – Гай положил голову негра рядом с пепельницей на край койки подполковника.
Тиккеридж приходил в себя после крепкого сна очень медленно.
– Ради бога, что это такое?
– Пехотинец колониальных французских войск, сэр. Личного знака на нем, по-видимому, не было.
– Хорошо. Ради всего святого, уберите его отсюда. Поговорим об этом утром. Все вернулись?
– Мои разведчики все, сэр. Один сверхштатный ранен. Носилочный. Его отправили в судовой лазарет.
– Что это еще за «сверхштатный», черт возьми?
– Бригадир, сэр.
–
Гай был абсолютно уверен, что подполковник Тиккеридж посвящен в тайну, что он заодно с бригадиром в намерении сыграть с ним, Гаем, злую шутку. Однако теперь уверенность Гая заметно ослабела.
– А разве вы, подполковник, не знали, что он участвует в операции?
– Конечно, не знал!
– Он, наверное, спрятался в трюме и незаметно пробрался в темноте на катер вместе с другими, предварительно окрасив лицо в черный цвет.
– Вот старый дьявол! Рана у него тяжелая?
– Ранен в ногу, сэр.
– Ну, это еще не так плохо. – Подполковник Тиккеридж, теперь уже окончательно проснувшись, забавно хихикнул, но, видимо вспомнив о чем-то, тут же помрачнел. – Впрочем, эта история чревата неприятнейшими последствиями… Ну ладно, поговорим об этом завтра. А сейчас идите спать.
– А как быть с этим? – спросил Гай, кивнув на голову негра.
– Ради бога, выбросьте это в море.
– Вы считаете, подполковник, что я могу выбросить ее, не получив санкцию бригадира?
– Хорошо, переговорите с ним, но умоляю, заберите ее отсюда.
– Есть, сэр. Спокойной ночи.
Ухватив голову негра за густые курчавые волосы, Гай вышел из каюты и направился вдоль погруженного в ночную тишину коридора. Встретившийся ему дежурный стюард-гоанец пронзительно взвизгнул и бросился бежать от него, как от привидения. У Гая закружилась голова. Зайти в каюту Эпторпа? Нет. Он попытался открыть дверь с надписью: «Группа оперативного планирования». Дверь не была заперта и никем не охранялась. Все карты и секретные документы были прибраны. Гай положил свою ношу в ящик для входящих документов на столе бригадира и, снова почувствовав сильную слабость, возвратился в свою каюту, сбросил с себя окровавленную рубашку, вымыл окровавленную грудь и руки и заснул мертвецким сном в ту же секунду, как только коснулся головой подушки.
– Ну как наш бригадир, подполковник? – спросил Гай, войдя в канцелярию батальона.
– Пребывает в очень хорошем настроении. На него все еще действует наркоз. Спрашивал, где его кокос.
– Я положил его на стол бригадира.
– Лучше отнесите прямо ему. Он сказал, чтобы вы зашли. По его словам, вы действовали вчерашней ночью очень даже неплохо… Да, весьма неприятная история…
Гай, разумеется, ожидал поздравлений в несколько иной форме.
– Садитесь, «дядюшка», – продолжал Тиккеридж, – вы пока еще не обвиняемый.
Гай молча сел. Подполковник Тиккеридж ходил из угла в угол по ковру.