– Кэмпбелл, графин!
Перед мужчинами поставили тяжелые хрустальные бокалы, дешевый фарфоровый кувшинчик с водой и превосходный графин с почти бесцветной, слегка замутившейся жидкостью.
– Виски, – с удовольствием объявил Магг. – Позвольте мне поднять тост за колдстримцев, алебардистов и саперов!
Они просидели больше часа. Поговорили о военных делах с таким единодушием, какое только возможно между ветераном Спайон-Копа[33] и молокососами 1940 года. Каждые несколько минут разговор возвращался к вопросу о взрывчатке. Потом вернулась миссис Кэмпбелл. Все встали. Она сказала:
– Боже мой, как быстро пролетел вечер. Я почти и не видела вас. Но, наверное, вам приходится так рано вставать.
Магг заткнул пробкой графин с виски.
Прежде чем Томми и Гай успели заговорить, вновь появился волынщик. Они попрощались и последовали за ним к парадной двери. Садясь в автомобиль, они увидели, как в окне верхнего этажа кто-то неистово машет фонарем. Томми сделал приветственный жест, волынщик повернулся кругом и удалился вдоль по коридору. Массивные двери закрылись. Фонарь продолжал раскачиваться, и в тишине раздался громкий прощальный возглас: «Хайль Гитлер!»
По пути домой Томми и Гай не обменялись ни единым словом. Они только смеялись, сначала тихо, потом все громче и громче. Шофер позже рассказывал, что никогда не видел полковника в таком состоянии, а новый «медный каблук» был «еще хлеще». Он добавил, что его самого тоже «здорово» угостили внизу.
Томми и Гай действительно опьянели не только и не столько от выпитого. Их обоих подхватил и сбил с толку священный ветер, который некогда свободно разгуливал над молодым миром. В их ушах звучали цимбалы и флейты. Мрачный остров Магг овевался ароматным легким ветром, мгновенно поднимающимся, уносящимся вдаль и затихающим под звездами Эгейского моря.
Люди, пережившие вместе опасности и лишения, часто расстаются и забывают друг друга, когда кончаются их испытания. Мужчины, любившие одну и ту же женщину, остаются побратимами даже во вражде; если они смеются вместе, как безудержно смеялись в тот вечер Томми и Гай, они скрепляют свою дружбу, ставя ее несравненно выше обычных человеческих отношений.
Когда они подъехали к отелю, Томми сказал:
– Слава богу, Гай, что ты был со мной.
Они спустились с высот фантазии и очутились в необычной, но в общем прозаической обстановке.
Холл превратился в игорный дом. На другой день после прибытия отряда Айвор Клэр заказал местному столяру, угрюмому кальвинисту, не терпевшему карт, подковообразный стол для игры в баккара под предлогом, что это военная принадлежность. Теперь он восседал за центральным столом, аккуратно расчерченным мелом, и метал банк. На других столах играли в покер, а две пары – в триктрак. Томми и Гай направились к столу с напитками.
– В банке двадцать фунтов!
Не оборачиваясь, Томми крикнул: «Банко!» – и, наполнив бокал присоединился к большому столу.
Из-за стола для покера Берти предложил Гаю:
– Сыграем? Ставка полкроны и увеличение пять шиллингов.
Но в ушах Гая еще слабо звучали цимбалы и флейты. Он покачал головой и, полусонный, побрел наверх, чтобы уснуть без снов.
– Надрался, – сказал Берти. – Пьян как сапожник.
– Его счастье!
На следующее утро за завтраком Гаю рассказали:
– Айвор вчера выиграл больше ста пятидесяти фунтов.
– При мне они играли некрупно.
Когда играет полковник Томми, ставки всегда растут.
В час завтрака на улице еще было темно. Центральное отопление все еще не работало; из только что растопленного торфом камина в столовую тянулась струйка дыма. Было ужасно холодно.
Их обслуживали гражданские официантки. Одна из них подошла к Гаю.
– Лейтенант Краучбек?
– Да.
– Вас спрашивает какой-то солдат.
Гай вышел за дверь и увидел вчерашнего шофера. В приветствии солдата было что-то развязное.
– Я нашел это в машине, сэр. Не знаю, это ваше или полковника.
Он подал Гаю пачку отпечатанных листков. Гай взглянул на верхний листок и прочел написанное заглавными буквами:
«ПРИЗЫВ К ШОТЛАНДИИ
РАЗГРОМ АНГЛИИ – НАДЕЖДА ШОТЛАНДИИ!
ПОЧЕМУ ГИТЛЕР ДОЛЖЕН ПОБЕДИТЬ».
Он понял, что это работа Кейти.
– Вы раньше видели что-нибудь подобное?
– Да, сэр. Их полно во всех помещениях.
– Спасибо, – сказал Гай. – Я приму меры.
Шофер отдал честь. Гай повернулся кругом, но поскользнулся на обледенелых ступенях. Он выронил бумаги – при этом порвалась связывающая их тонкая шерстяная нитка – и удержался на ногах, только ухватившись за уходящего шофера. Пока они стояли обнявшись, сильный порыв ветра подхватил предательские листки, унес их ввысь и рассеял в темноте.
– Спасибо, – повторил Гай и, осторожно ступая, вошел в дом.
Полковая канцелярия разместилась наверху в двух смежных спальнях. Наступил серый рассвет, когда Гай отправился официально доложить своему командиру.
В передней комнате находился Берти, высоченный гренадер, которого Эдди назвал «кем-то вроде начальника штаба».
– Привет. Хотите видеть полковника Томми? Заходите.