Вблизи человеческие скульптуры казались еще страшнее. Уродливые, обезображенные агонией лица, вытащенные из тел собак внутренности, одежда, надетая на мертвых зомби прямо поверх их собственной рвани. Это место нагоняло жуть всем: тишиной, тоскливым серым небом над головой, чахлой, бесцветной травой под ногами, почему-то никем не вытоптанной.
Даже отсутствие запаха разложения от всех этих тел еще больше взвинчивало напряжение. Создавалось впечатление нелепой буффонады, музея восковых фигур, но никак не местечкового аналога Волыни, Бухенвальда или Бабьего Яра.
— Эта тварь…
— Она здесь, в своем логове. Я чувствую ее гнилую душонку, — Отрывисто бросил Санитар. Очень сложно говорить, когда зубы скрипят от ярости, а в голове набатом стучит кровь.
— Держи свое копье, — Он вытащил из инвентаря оружие, не оглядываясь бросил Ире. Та едва успела поймать его. Сжала, до белых костяшек пальцев. Потом вскинула голову, произнесла решительно:
— Я тоже буду сражаться!
— Нет, не будешь, — Оборвал ее хитокири, — Твоя задача — просто не подпускать монстра близко к себе, если он вдруг прорвется. Думаю, пару секунд ты в любом случае продержишься, так что проблем нет. Даже одна секунда для боя — большой срок. Оставлять тебя далеко, как я и говорил раньше, бессмысленно и опасно.
— Но…
— Никаких но, — Его голос упал до вкрадчивого злого шепота, — Вы с ним в другой лиге. Никаких геройств, слышишь? Только меня под удар подведешь. Будем действовать вместе, как только наберешься опыта. Гм, во всех смыслах, — Почти спокойно закончил хитокири.
— Я поняла, — Ира подавила возмущение. В конце-концов, Савва знает лучше. Тем более, она обещала слушаться парня во всем без исключений. Даже маленькая возможность расставания из-за ее своевольности все еще пугала девушку до колик. К тому же… Постыдное облегчение разливалось где-то внутри. Ей не нужно будет сражаться с НАСТОЛЬКО опасной тварью. Он сделает это за нее. Как и все остальное в этом походе.
— Тогда слушай диспозицию. Монстр сейчас в главном зале. Рядом есть еще две комнаты: для персонала и туалет. Нельзя убегать ни туда, ни туда: слишком тесное пространство, с твоим копьем тебя просто порвут. Как только я атакую монстра — забиваешься в угол и держишь оружие наготове. А, и избегай всяких "укрытий": прилавки или что там еще может быть. Кошмарник прорвет их тараном или вовсе впечатает в тебя. По крайней мере, большая часть сильной нежити, с которой я дрался, без проблем так делала.
— Учту, — Пообещала Ира.
— Тогда вперед, — Санитар дождался, пока девушка поравняется с ним, вместе с ней дошел до дверей, а затем одним ударом вышиб обе створки.
Главный зал магазина, в котором и обслуживали покупателей, сейчас представлял из себя весьма странное зрелище. Большая часть пространства оказалась свободна: белая плитка со следами грязи и пыли, закопченный верх стены, изжелта-белый потолок рядом с перекошенной дверью в туалет, мусор да осколки стекла на полу.
Лишь ближайший правый угол представлял из себя футуристическое нагромождение из остатков прилавка, бревен, железных конструкций, выдранных с детской площадки и других "стройматериалов". Он образовывал как бы отдельную комнату с черной норой посередине, в которую можно было протиснуться только нагнувшись и сунув туда голову.
"Весьма недурно для тупой кровожадной мрази", — Решил Санитар, краем своего сознания отметив детали. Большая часть его внимания, ожидаемо, досталась именно противнику.
Высокий, выше двух метров, гуманоид казался тощим, как узник Освенцима. По болотного цвета коже змеились бугристые вены, на впалой груди отчетливо выделялись ребра, а руки были непропорционально длинными, с кривыми, практически птичьими когтями на концах.
Его можно было принять за брата-близнеца той твари, которую когда-то захватил Серафим и держал в убежище, если бы не голова, шея и верхняя часть торса, до ключиц. Последние представляли собой чудовищное переплетение вен, пополам с мыщцами и бугрящимся отростком.
С другой стороны, голова казалась на этом фоне слишком нормальной. Слишком маленькая для такого массивного "держателя", с клоком волос на темени. И никакой карикатурной маски с грубыми чертами вместо лица. Морда этого Кошмарника являлась чем-то средним между человеком и продвинутым зомби: грубые, оплывшие, но пропорциональные черты не вызывали инстинктивного отвращения, однако все равно казались чуждыми, нечеловеческими.
"Наверное, так видели африканцев прибывшие на Черный Континент европейцы", — Бесстрастно отметил Виктор, пока его тело уже прыгнуло к твари "Долгой Прогулкой".
