Он все смотрел в ее бледное, без кровинки лицо, вглядывался в пустые, без жизни и без мысли глаза, с каким-то мазохистским наслаждением заставлял рассматривать себя кровавые потеки у рта и вываленный черный язык.
— Еще один экспонат музея Мадам Тюссо за окном, — Хрипло рассмеялся он, пока по лицу против воли не стали течь слезы.
"Главное, опять не запереться на неделю в депрессии", — Внутренне хмыкнул Санитар, — "Ничего, спасусь черным юмором. Буду шутить, пока не станет тошно даже себе самому. Уже стало", — Он поднялся с колен, зачем-то отряхнул от грязи свою дурацкую броню, лишь еще больше размазав чужую кровь по фалдам.
Та начала потихоньку исчезать, полностью оправдывая навык "самоочистка" в описании костюма. Почему-то его разозлил такой утилитаризм. Не успела кровь Иры свернуться, а ее уже смывает с одежды бездушный механизм системной вещи.
"Так проходит слава мирская", — Произнес он на латыни, а затем все же заставил себя провести рукой по лицу девушки. Прикрыть глаза, стереть кровь с подбородка и уголков глаз, захлопнуть челюсть. Сложить руки на груди он не решился. Не из-за раны, нет. Никакого контроля над силой — в таком состоянии он сдавить кисти до кровавых брызг.
"Надо сжечь тело", — Отстраненно подумал он. Бушующие еще минуту назад эмоции словно бы выжгло. Осталась лишь какая-то обреченная усталость и понимание, что мир уже не станет лучше. После смерти Коловрата это ощущение успело замереть, притупиться за неделю, почти уйти из-за встречи с Ирой, с ее открытыми эмоциями словно голыми нервами.
— Как будто я сам собираюсь жить вечно… — Покачал головой он. Вечно первый в яростном бою, вечно на острие атаки, вечно проходит по черте. А умирают вокруг все, кроме него одного. Нелепо, как затянувшаяся шутка.
"Нет, не буду выносить тело на улицу. Не стоит хоронить Иру вокруг гнилого перфоманса пары тварей. Просто сожгу весь магазин к херам вместе с ней внутри. Женские тела горят хорошо, даже костей не остается. С мужчинами сложнее. Хоть здесь повезло, хах", — Смешок перешел в надрывный всхлип.
Второй перебил рвущийся наружу вой. Он спрятал лицо в ладони, усилием воли заставил себя отвернуться, не смотреть дольше на мертвое тело. Лишь бросил через плечо, словно сомневаясь в способности уйти не оглянувшись:
— Покойся с миром, — И шагнул обратно, в жестокий, чуждый человеку мир. Мир, ставший меньше на еще одну часть его души.
Шорох, скрип ногтей по полу.
"Нет, только не зомби. Только не сейчас. Я не смогу, не хочу, не буду убивать тебя лично, когда уже убил своей самонадеянностью!" — Виктор сделал еще один шаг вперед, — "Пускай остается здесь. Неважно, я все равно сожгу мертвое тело, так или иначе.
— Ну знаешь, это было грубо. Я еще тебя переживу! — Раздался в ответ хорошо знакомый голос.
— Ну блин, Савва, долго ты еще будешь дуться? — Сколько они так просидели в помещении с двумя мертвыми Кошмарниками, Санитар не знал. Полчаса, час, весь день? Вряд ли дольше сорока минут. Однако он совершенно не чувствовал себя отдохнувшим.
В голове поселилась пустота. Но не та черная дыра душевной боли, а, скорее, приятный, освежающий нихиль. Наверняка, мозг пытался адаптироваться к слишком быстрым изменениям и латал расшатанные нервы.
— Я поверил, что ты погибла. Окончательно, а не… вот так. Уже хотел сжечь тело, потом решил сделать это вместе со всем зданием, — Хриплым голосом отозвался он.
— О, заговорил, — Неловко улыбнулась Ира, — Прости меня еще раз. В том состоянии я не могла сказать тебе или как-то подать знак. Лежала бревном и ждала отката.
— Тебе не привыкать, — Буркнул мечник.
— Ну вот, теперь и детские подколы в ход пошли, — Засмеялась девушка, — Мы оба знаем, что это неправда. А вообще — молодец, догадался полить меня зельем. Иначе я бы до вечера там куковала.
— Вряд ли ты бы смогла в таком случае восстать из огня, феникс ты засратый.
— Может быть. Но это ладно. Тебе, наверное, интересно, как я выжила? Ну интересно же, не отпирайся, — Ира легонько потыкала его пальцем в щеку, затем села рядом на холодный пол, прижалась к нему плечом. С этой пары можно было писать картину в духе единства противоположностей: мрачный, опустошенный мужчина со взглядом матерого убийцы, а рядом вся такая радостная и беззаботная девушка с сердечками в глазах. Воздушная настолько, что, казалось, сейчас взлетит на крыльях счастья.
Она до последнего не знала, зачем вообще решилась умолчать о новой грани своей способности. Побоялась, что ее (бывший) парень сочтет навязанную обстоятельствами напарницу достаточно самостоятельной для одиночных странствий? Что перестанет так оберегать ее? Что подумает об обмане? Все вместе, и еще много другого до кучи.
