— А ты поверь. Показать? — валькирия оказалась сверху. Её горящие глаза были напротив, жадно заглядывали в мои, а губы… губы были приоткрыты, а острый язычок скользил между ними, облизывая. Валери хотела. Хотела меня.
Этой ночью насытиться друг другом мы так и не успели. Уже через час прошёл сигнал от эвакуационной эскадры. В это же время небо над нашими головами расцветилось всполохами энергетических импульсов. В атмосфере словно вспыхнуло сразу несколько солнц, настолько интенсивной была канонада. Уже через час под светом этих новых светил, на специально расчищенную площадку, опустился фрегат Космической Экспансии, и готовые к эвакуации
Фрегат стартовал без задержек, следом в небо взмыл транспорт, забравший десант из района лаборатории; ещё один фрегат пристроился рядом с нашим, и в таком составе мы покинули орбиту негостеприимной планеты. Сзади вспухали цветки взрывов, уничтожая то, что не уничтожили десантные
— Ри, скажи, а та Старшая… — я смотрел на ячеистую сеть голограмм перед Высшей, и никак не мог нащупать взглядом так запавшую в память жгучую брюнетку.
Валери сначала сделала вид, что не расслышала — или она просто собиралась с мыслями. Потом оторвалась от беседы с сёстрами, перевела взгляд на моё лицо. Её глаза при этом не выражали никаких эмоций. Вообще. Оказывается, когда нужно, Ри умела скрывать чувства.
— Погибла твоя Милли. Она была такой же отчаянно смелой, как и я, вот и поплатилась. Но девчонок своих сберегла. Извини, Леон, я не всесильна. Потери в операции неизбежны… да мы и сами чуть не пополнили их ряды, — валькирия неотрывно смотрела в мои глаза, но даже не пыталась прижаться, не пыталась попытаться успокоить. Понимала, что это сейчас всё равно не поможет, мне нужно самому справиться со своими чувствами.
Я облизал пересохшие губы. Совсем не знал ту колючую девчонку, но словно часть меня осталась вместе с ней на этой треклятой планете. Высшая не всесильна. Республика не всесильна. Космическая Экспансия — это не лёгкая прогулка по звёздам. Она требует жертв, порой забирая лучших представителей человечества. Маленький эпизод борьбы за будущее человечества, промелькнувший перед моими глазами, показал всю трагичность избранного пути. Но, наверное, лучше так, чем «от водки и от простуд» — вот он, путь к вершине, во всей красе.
— Ри, я сделаю всё, чтобы девочки не умирали. Я сделаю всё, чтобы защитить своих женщин. Если у Ордена есть для меня задача, и она позволит хоть ненамного приблизить тот миг, когда Республика не будет вести войн по всем фронтам — я её приму и выполню.
— Я в тебе и не сомневалась, мой мальчик, — пальцы Валери прошлись по моей щеке.
Остальные валькирии с голограммы молча наблюдали за этой странной, даже дикой для них сценой, но на лицах многих читалось понимание. Они больше не смеялись над чудинкой своей Высшей, соприкоснувшись с другой её стороной. Пожалуй, мои слова были им даже приятны. Валькирии были кем угодно, но только не дурами и не сволочами. Они были умненькими девочками, отчаянно смелыми, готовыми встретить смерть, и ценили эту готовность в других, и плевать, что этот другой — мужчина.
Всю следующую неделю моя валькирия занималась тем, что старательно оправдывала своё странное прозвище. Она не успокоилась, пока все пострадавшие в акции девчонки не прошли регенераторы, а пострадавшие сильно — не отправились в Центральные миры на более серьёзное лечение. Она буквально землю рыла, но выбивала для своих валькирий места в лучших медицинских учреждениях Республики. Порой в рубке управления фрегата, который она так и не отпустила, стояла такая ругань, что даже я предпочитал оставлять возлюбленную наедине с её собеседницами. Нет, ругань не была злой, но требовательной она была неизменно. Ри успокоилась только тогда, когда все валькирии оказались при деле, либо — на излечении, с чёткими и понятными для неё графиками медицинских процедур.
