– Не сомневайся! – и Кирилл, которому хотелось хоть перед кем-нибудь излить душу, рассказал своей родственнице, как любимая девушка разбила ему сердце, как он целую ночь кружил возле дачи, изнывая от ревности и вынашивая планы мести…
– Не мог же я это рассказать милиционеру! – закончил он свою исповедь.
– Не мог, – согласилась тетушка. – Но теперь, Кирюша, мы с тобой должны твердо держаться первых показаний, иначе у тебя могут быть большие неприятности.
Тетушка в таких вещах разбиралась – она двадцать лет проработала секретарем в суде.
– Ты думаешь, что Дина… что с ней что-то случилось? – испугался Кирилл.
– Все может быть, – тетушка не отвела взгляда, – ты должен быть готов к худшему. И имей в виду: я не позволю этой девчонке испортить твою жизнь.
– Ты никогда ее не любила, – вспыхнул Кирилл.
– Боюсь, что это уже неважно, – вздохнула тетушка.
А события тем временем развивались стремительно.
Дина так и не появилась. Ни дома, ни в институте, где она училась, ни на тренировках. Милиция занялась ее делом более основательно. Через общих знакомых Кирилл узнал, что, когда милиционер допросил Дмитрия, тот заявил, что после ухода Кирилла они с Диной поссорились, Дмитрий, который и так был пьян, еще выпил и заснул, а когда утром проснулся – Дины уже не было. Он бросился за ней на станцию, но и там ее не застал, и тогда уехал в город.
Тренер Алексей Иванович подтвердил, что Кирилл ушел из дома вечером, перед последней электричкой.
– Дима с девушкой остались, и я, чтобы не мешать ребятам, ушел спать, – продолжил тренер. – А когда наутро проснулся – никого из них уже не было.
Все это показалось милиционеру весьма подозрительным, и он пригласил Дмитрия в отделение милиции для более подробного разговора, чтобы прояснить некоторые несоответствия, но тот в милицию не явился и вообще исчез.
Тут сомнения на его счет превратились в серьезные подозрения, и Дмитрия Ракитина объявили в розыск по обвинению в убийстве Дины Русаковой.
– Розыск ничего не дал, – закончил Кирилл свой рассказ. – И с тех пор я ни о нем, ни о Дине ничего не слышал. Что касается Дины – какое-то шестое чувство подсказывает мне, что ее давно уже нет на свете. А вот Дмитрий… – лицо Кирилла помрачнело, руки сжались.
– Еще вопрос, – Сима протянула ему вторую фотографию – ту, где никто не позировал, – я так понимаю, это ваш тренер?
– Ну да, он, Алексей Иванович… – Кирилл поднес снимок к глазам, – надо же, как он на нее смотрит… Значит, он тоже… а мы и не замечали тогда.
– Кто-то же заметил, раз сфотографировал его в такой момент… – проговорила Сима.
– Вот как все обернулось… – Кирилл надолго затих.
Он немного помолчал, наконец, справился с собой и добавил:
– А теперь появляетесь вы… мало того, что вы удивительно похожи на Дину – так вы еще приносите эти фотографии. Так что вся эта история снова ожила в моем сердце…
Он на мгновение прикрыл глаза, словно преодолевая боль, и затем проговорил:
– Я вам рассказал все, что вы хотели. Даже больше, чем я собирался рассказывать. И теперь вы просто обязаны рассказать мне свою часть истории.
– Да. – Сима решительно тряхнула волосами. – Слушайте!..
Через несколько минут официант принес Тимофею салат. Тимофей потыкал в него вилкой и строго спросил:
– Это что?
– «Нисуаз», как вы заказывали, с перепелиным яйцом!
– Вижу, что с перепелиным! А какой салат вы сюда положили?
– Как – какой? – растерялся парень. – Обыкновенный листовой салат… свежий…
– Свежий! – передразнил его Тимофей. – Еще бы не хватало вчерашний, за такие-то деньги! В «нисуаз» полагается класть рукколу, а у вас обычный, который французы называют «батавия»! Дикие вы люди! А чем вы его заправляли?
– Маслом и уксусом…
– Понятно, что не майонезом! Уксус-то какой? Похоже, что яблочный, а нужен бальзамический…
– Но я же все-таки не повар… – попробовал оправдаться официант.
– Вижу, что не повар! И на кухне у вас тоже не повар работает! Ладно, свободен, можешь идти, и передай вашему повару, чтобы он хоть луковый суп постарался не испортить!
Официант испарился, а Тимофей, довольный произведенным впечатлением, приступил к еде.
Салат, хоть изготовленный не по всем правилам, был неплох.
Едва Тимофей разобрался с ним, появился официант с плошкой лукового супа.
Тимофей уставился на суп, как будто ему принесли блюдо жареных тараканов.
– Это что? – спросил он удивленно.
– Как – что? – переспросил официант. – Луковый суп… наш повар, между прочим, бронзовый призер международного кулинарного конкурса в номинации «супы»…
– Бронзовый? – язвительно переспросил Тимофей. – То есть третье место получил, из трех участников? Не знаю, может, он в молодости для пионерского лагеря гороховый суп с костями хорошо варил, но эта бурда к луковому супу имеет такое же отдаленное отношение, как я к балетному училищу имени Вагановой!
– Но позвольте… – попытался вклиниться официант.
– Не позволю! – гремел Тимофей. – Вот это сверху что?
– Как – что? Это гренки… гренки с запеченным сыром…
– Гренки! – передразнил его Тимофей. – Кто вашему повару сказал, что луковый суп подают с гренками? Луковый суп подают с крутонами – чувствуешь разницу?
