Во дворец мы вернулись, когда уже давно рассвело. Рэм с хитрой миной смылся в свою резиденцию (а может, и к невесте, благо по пути было), и через полчаса я понял, почему. Мы с Сэмом сидели в информатории, когда начались звонки от репортёров, — личный контакт с императором был невозможен по причине обособленности и закрытости дворца. С первым из них, самым везучим, император коротко поговорил, дав небольшое интервью, на второго наорал, третьего послал подальше, а потом приказал блокировать городскую линию связи. Такая неразговорчивость была, похоже, не в диковинку, потому что они принялись отлавливать в городе участников сражения, солдат и офицеров, расспрашивать их, и героические эволюции наших храбрецов, увиливавших от камеры, кто как мог, мы смогли увидеть на экране телевизора.
— Да, в течение часа все каналы будут забиты «свежими новостями», — иронично пробормотал император и тут же с проклятием принялся стирать своё высказывание из памяти информатория, с ненавистью глядя на чёрный микрофон, куда только что что-то диктовал.
— В Советском Союзе принято рассказывать анекдоты про чукчей, в США — про блондинок, у нас — про журналистов, — счёл необходимым пояснить он мне, — профессия неблагодарная, настоящий репортаж получить очень трудно, а интервью взять — тем более. Так исторически сложилось, здесь средства массовой информации старше на триста лет. Хотя у нас они намного менее пронырливые, чем в тех же Штатах. И чётко знают, что никто не даст им называться ещё одной ветвью власти. Их главная функция — своего рода обратная связь от населения к правительству.
Экран телевизора тем временем сменил картинку, начался следующий сюжет. Сначала, как водится, реклама, а потом кое-что, заинтересовавшее Сэмюэла. Показывали какой-то дворец в столице, удивительно роскошное и праздничное на вид здание, попутно что-то рассказывая по-македониански, затем журналисты провели интервью с некой особой, владелицей заведения, насколько я понял. Эта самая особа также болтала исключительно на македонианском, видимо, подражая манере русского общества восемнадцатого века выражаться «изысканно», на французском. Но, тем не менее, Сэм уловил смысл сказанного и перевёл мне, как только закончилась передача:
— Высший свет собирается сегодня вечером во дворце капуанского вице-императора, на улице Развлечений. Лена будет рада, да и тебе стоило бы поехать, ходят слухи, что тобой интересуются некоторые примечательные особы из модельного мира.
У меня отвисла челюсть:
— Но, Сэм, я же там буду, как слон в посудной лавке, не знаю ни этикета, ничего…
— Ну, во-первых, тебе нежелательно отказываться, потому что предложил поехать — я. Одно из правил этикета — слушать, что говорит император, а императору — не говорить глупостей. А во-вторых, поезжай, не пожалеешь. Все же прекрасно знают, что ты типа «варвар», и это только придаст тебе ореол романтичности, а будешь на высоте, — со всеми перезнакомишься, язык хорошо подвешен, рычать и скалить зубы по минимуму, — успех обеспечен. Ты, когда высадился десантом на вилле у соседа Рэма, был засечён кем-то из репортеров, и уже через полчаса это было известно всей стране. Правда, воспользоваться методами папарацци никто не решился, ни к Рэму, ни к соседу, сразу к нему побежавшему, они не полезли. Знают своё место, хе-хе. Гости из Внешнего мира здесь редки, тем более, такие молодые, как ты, так что думай!
Я призадумался. Собственно, а почему бы и нет? Человеку моего круга вряд ли когда приходилось бывать в высшем свете, да и чего бояться, обычные люди всё-таки, высокопоставленные чиновники и их дети, к тому же представляющие, чего от меня можно ожидать. Вспомнились слова регента: «Бал это почти то же самое, что дискотека, только музыка классическая, правила чопорнее и официоза поболее».
— Я вижу, ты согласен, — заявил вдруг Сэм, — ничего, Андрюха, покутим там, потанцуем с местными красотками. Когда меня туда Рэм с Леной в первый раз потащили, я был просто в ударе, даже принцесса приревновала…
Этот монолог меня развеселил, в первый раз император позволил себе пофамильярничать. Всё-таки раскусил я его, придворные манеры и литературные обороты речи ему явно не нравятся. В этом мне предстояло ещё не раз убедиться.
— Значит, так, — Сэмюэл потёр руки, — через два часа бросаем все дела, наряжаемся, берём принцессу и едем в город. Надо тебе костюмчик поприличнее оформить, парочку свежих анекдотов шепнуть, и всё будет в полном ажуре. Да, Лену надо предупредить, — с этими словами он повернулся к аппарату внутренней связи.
Я вышел из информатория, настраиваясь на предстоящий вечер. В голове крутились воспоминания, некоторые вызывали улыбку, некоторые навевали грусть. Вспомнилась последняя гулянка дома, а затем — цепь невероятных событий, приведших меня к самой верхней ступеньке македонианской иерархии.
