Через два часа, как и было намечено, император появился в моей комнате в парадной униформе — белые брюки и китель со скромным золотистым аксельбантом, — поднял меня с кровати, на которой я с мечтательным видом скучал, и повел по длинным дворцовым коридорам на крышу. Небольшой лифт доставил нас на плоскую площадку, где стояло штук пять флаеров, все тёмных цветов, только один — серебристо-белый, как выяснилось, наш. Вопреки моим ожиданиям его кабина была пуста.
— Селена улетела полчаса назад, когда я ей сказал, что нам по городу надо походить, — пояснил Сэм, — говорила, к подруге наведается.
Мы забрались в машину, за несколько минут перенёсшую нас в центр столицы, на Первый флаеродром.
— А зачем нам куда-то ещё? — спросил я.
— Зайдём в один большой магазин за твоим костюмом. Плачу я.
Мы вышли из кабины, по бегущей дорожке доехали до здания аэропорта, а там спустились в подземку. Подземка представляла собой широкую блестящую дорогу, по которой с шумом вспарываемого воздуха проносились маленькие автомобильчики и что-то вроде монорельсового пути, похожего на тот, в пещере, на другой стороне этой дороги. К платформе монорельса вел специальный арочный переход. Около платформы, на которой находились мы, стояли несколько пустых автомобилей с прозрачными откидными куполами, пультами управления и мягкими сиденьями, в которых мы не замедлили расположиться. Прозрачный колпак тут же закрылся, машина осветилась несколькими лампочками, а на пульте загорелась надпись: «Выберите станцию назначения».
Сэм нажал какую-то кнопку, наша машина выехала на дорогу и понеслась по ней, вжав нас в спинки кресел. Император вспомнил о своем обещании просветить меня насчет самых ходовых тем разговоров в обществе и почти всю дорогу бормотал в ухо. Потом он заметил, что я, мягко говоря, основательно его наслушался и замолчал.
Машина остановилась возле красивой станции, платформа которой была битком набита ухающими и завывающими игровыми автоматами, а также довольно большой толпой народа, который с азартом просаживал свои кровные на этих автоматах. Мы протолкались к выходу, впрочем, довольно быстро, большинство людей на нашем пути, узнав Сэмюэла, почтительно расступались, делая круглые удивлённые глаза. Да, попробовал бы наш «генеральный секретарь ЦК КПСС» вот так, без охраны и с единственным сопровождающим, погулять по улице… Американского президента это тоже касается.
Император отпустил пару шуток, вызвавших взрывы хохота, что-то насчёт всё тех же бедолаг-репортеров, которые достали его после последнего похода и охотятся и сейчас, пожал кому-то руку, кому-то секунду попозировал для фотографии, а потом сделал жест ладонями, — всё, больше не могу, занят, — и прошёл к лестнице. Мы поднялись по ней и оказались на улице, состоявшей сплошь из роскошных дворцов, огромных магазинов, пестревших рекламными щитами и игорных домов — слово «казино», оказывается, по-македониански пишется так же, как и по-английски.
— Улица Развлечений, — произнёс Сэм с обычной для него иронической интонацией.
По широченному восьмирядному проспекту проносились сотни автомобилей… Впрочем, не совсем автомобилей, половина из них обгоняла «медленно» идущие чисто колёсные колымаги, включая двигатели на днище и взмывая в воздух. Две полицейские машины величественно проплыли друг за другом в десятке метров над дорогой, издавая низкий гул, идущий от шести светящихся прямоугольников, расположенных под небольшими углами друг к другу. Витрины магазинов и специальные щиты вдоль проспекта пестрели рекламой, рекламой, рекламой… Реклама была и на световых табло, переливающихся всеми цветами радуги, мои глаза с непривычки сразу разбежались, не зная, куда смотреть. Была и голография, чёткое объёмное цветное изображение фантомов людей, автомобилей, каких-то напитков и сотен других предметов прямо посреди улицы, но не спускаясь к дороге ниже, чем на два десятка метров — все полосы движения её не задевали.
Сэм хлопнул меня по плечу, оторвав от зачаровывающего зрелища города будущего:
— Пойдём в магазин, Андрюха!
Мы взошли по широкому парадному крыльцу в центральный холл большого… Назовём его супермаркетом, хотя это не совсем верное определение. Управляющий с дежурной улыбкой засеменил навстречу, и, сообразив, кого видит перед собой, стушевался и залебезил:
— М-монсоэро император, какая неожиданность… Рады видеть вас!
— Костюм для этого парня, поскромнее, но не слишком убогий, — грубовато прервал его Сэм, — у вас есть пятнадцать минут. Ненавижу этот подхалимаж, — шепнул он мне на ухо, — привыкли к дворцовым порядкам, и когда я только до них доберусь…
