Сзади раздался женский смех, две девушки, с одной из которых я танцевал свой первый танец, что-то щебетали между собой по-македониански, скорее всего, обсуждая меня, весело смеясь. Я сделал вид, что не замечаю их, что рассматриваю полицейский флаер, низко пролетевший над домами и нарушивший тишину. Кто-то робко дотронулся до моего плеча.
— Анри, — моя знакомая замялась сначала, но затем собралась с духом и решительно выпалила — я благодарна вам, что вы пригласили меня на танец в первый такой вечер в моей жизни. Надеюсь, мы останемся с вами добрыми друзьями, — и с этими словами протянула визитку, — нет, я не претендую ни на что, просто это маленькая благодарность за то, что вы сделали для меня.
— Спасибо вам, это ведь и мой первый вечер, — ответил я, — мой адрес вы знаете, наверное, дворец, комната сорок два. Я тоже надеюсь, что мы с вами подружимся.
Сделав маленький реверанс, она отошла к своей подруге, и они вдвоем направились в залу. Нет, это я такой мнительный, не меня они обсуждали. Благодарный взгляд ни с чем не перепутаешь. Наверное, в свой первый бал юная девочка (хех, сам-то намного старше?) сильно стеснялась, а тут «варвар» помог себя преодолеть. Пожав плечами, я осмотрел визитку, — обычный пластиковый прямоугольник, с фотографией и несколькими надписями на македонианском, — и сунул её в карман.
В следующую минуту меня ожидало такое потрясение, забыть которое я не смогу и не захочу до конца своих дней. Серебристая стрела пронеслась над дорогой, заложив крутой вираж и почему-то совершенно не растревожив полицейского, мирно висевшего в воздухе. Шикарный «фонтэн», не выпуская колёс и двигаясь исключительно на антигравитаторе, что уже само по себе служило доказательством мастерства водителя и технического совершенства машины, притормозил возле крыльца. Двери этого ультрасовременного лимузина широко распахнулись, и на грешную землю ступила девушка. Сначала я не разглядел её лица, но когда она сказала несколько слов своим сопровождающим и подбежавшему швейцару, и взошла на площадку, где я стоял, меня буквально окатило волной, сперва жаркой, а потом ледяной. Золотистые волосы, спускавшиеся до плеч, великолепное платье, украшенное лишь одной-единственной безделушкой, прекрасное тонко очерченное лицо, от которого, как мне показалось, исходило какое-то сияние, все было настолько совершенным, настолько идеальным, что у меня случилось помутнение разума. Слава так называемому богу, что я не сделал ничего неестественного, просто стоял на месте, глядя во все глаза на открывшееся мне чудо. Она прошла мимо, не прошла даже, а проплыла, словно сказочная фея, лишь с интересом взглянув и слегка, с налётом какой-то непонятной грусти, улыбнувшись, а я так и остался стоять, словно громом поражённый. Да, если Селена Бугенвиль была её высочество Красота, то эта… Её величество.
Все женские образы, до сих пор витавшие в моём бедном мозгу, мгновенно улетучились, уступив место этому ангельскому созданию. Из оцепенения меня вывела чья-то рука, опустившаяся на плечо.
Я вздрогнул и обернулся, — рядом стояла принцесса.
— Его Величество желает видеть вас, Анри, — произнесла она с чуть заметной улыбкой.
Мне даже не пришло в голову, что такое должно произойти, что император (!) прислал за мной принцессу (!). Взяв себя в руки, я прошамкал что-то вроде «да, монсоэно» и направился в залу, невольно ища глазами ЕЁ. Она стояла… Рядом с императором, с некоторой скукой поглядывая по сторонам. Перебирая негнущимися ногами, я подошёл, старательно пряча взгляд.
— Знакомьтесь, Анри Сейвиль — Эллия Лесская, — произнёс Сэмюэл обычную формулу, — это и есть мой сюрприз, — прошептал он мне на ухо, — ты весьма заинтересовал её, так что не упускай свой шанс.
Вот честно, я просто обалдел. Теряюсь до сих пор… Глаза Эллии, «пылающие адским огнём», всё-таки встретились с моими, и я утонул в них… Когда пришёл в себя, император уже куда-то пропал вместе с принцессой, а первая македонианская красавица оживленно разговаривала со мной, не замечая, видимо, что я до сих пор находился как бы в отключке. Впрочем, первое наваждение уже прошло, а нить разговора удалось не потерять, и я заметил, что вполне могу теперь недолго выдерживать прямое попадание этих невиданно прекрасных глаз.
Эллия просто засыпала меня вопросами. Она уже давно интересовалась, как живут простые люди во внешнем мире, насколько лжёт телевидение, к которому она имела непосредственное отношение, как наверху, так и внизу, и вот нашла, наконец-то, человека, могущего рассказать об этом. Время пролетело незаметно. Только когда объявили последний танец, я спохватился и пригласил её. Какой-то сенатор попытался было перехватить, но она отказала ему и встала в круг вместе со мной. Музыка заиграла, пары двинулись. Поначалу мы танцевали вполне официально, сдержанно, но потом что-то случилось…
