— Это очень плохо, — сказал он через пару минут, — тот самый случай в моей практике. Документ, написанный на неизвестном языке. Внизу — подпись и гербовая печать. Земной шар, пронзённый насквозь мечом. Гарда у него широкая, на ней латинские буквы ISPR. Печать удивительно чёткая, никаких расплывов, не смазанная, ровнёхонькая. Документ отсылали на экспертизу, никто не смог его перевести. Никто не смог перевести документ в Институте иностранных языков! Правда, они нашли некоторое сходство с латынью и английским, но не более того, ведь даже было неизвестно, о чём текст, иначе можно было попытаться его расшифровать. Его хранили в отдельной комнате, в здании КГБ, с сигнализацией и охраной. О конкретном месте в курсе были немногие офицеры, все свои, надёжные, знали друг друга много лет. Через день после того, как он был туда помещён, произошло нападение. Оба охранника были убиты, сигнализация не сработала. Ребята даже не успели поднять тревогу.
— Может, какая тайная организация? А текст — это шифр.
— Это не шифр, это язык. При чтении текста с правилами латинского — как пишется, так и произносится, слова звучат очень мелодично, в них много гласных и звонких согласных, как будто ты песню поёшь, а не читаешь документ. А насчёт организации — дело было давно и далеко отсюда. Если так, то эта организация везде имеет своих людей, работает параллельно с КГБ, милицией да вот и с управлением пионерлагерей. Если их интерес к представителям власти понятен, то пионерлагеря?
— Нумеров не похож на «инопланетянина»… Только кожа у него бледная, а лето было жарким.
— Да, я тоже обратил внимание. Но люди бывают разные. Некоторые плохо загорают, некоторые облезают сразу, побывав на солнце больше часа. Бледная кожа — не показатель, увы. О, а вот и наши подчинённые!
К машине подошли Гринько и Пароходов.
— Доброе утро, Владимир Владимирович!
— Здорово, орлы! Детей допрашивали?
— Так точно! Что-то нащупали, товарищ майор!
— Ну-ка, ну-ка, поподробнее, только сначала забирайтесь в машину.
— Среди детей царит какая-то странная атмосфера таинственности и страха. В одной палатке нам рассказали, что ночью по лагерю ходят «нинзя» в чёрных костюмах и что именно они похитили тогда вожатого. Там у них несколько «разведчиков» есть, они утверждают, что видели этих самых «нинзя» два или три раза. Видите ли, ночами не спят, а сидят в засаде и дожидаются. Хотели сфотографировать, но ночью темно, не получится, а вспышку боятся делать.
— Нумеров тоже говорил о «людях в чёрной одежде», — напомнил лейтенант, — хотя среди пацанвы постоянно ходят разные байки. «Красная рука, чёрная простыня»…
— Зелёные пальцы, — заржал Гринько, — Повесть Успенского читали все?
— Что будем делать? — произнёс майор задумчивым тоном, — Есть предложения?
— Можно устроить засаду в шалаше, — предложил Сергей Ильич, но тут же был прерван Прониным:
— Ты что, на тот свет торопишься?
— Или секрет недалеко от шалаша.
— Не надо. Нам лучше их заманить каким-то образом в лагерь, взять прямо здесь, повязать и отвезти в город, к людям, которые умеют получать ответы на свои вопросы.
— Здесь дети… Думаете прикрыться детьми?
— Детей никто трогать не будет, пусть спят в своих палатках. Если кто-то ходит ночью, ночью мы его и будем брать.
— Всё равно, я против, товарищ майор, — сказал участковый, — секрет в перелеске лучший вариант, по моему мнению.
— Вы так говорите, словно с бандой какой-то воевать собрались, товарищи офицеры, — подал голос Гринько, — может, просто ребятишки пошаливают…
— Нет, вы не правы, товарищ сержант, — резко заявил майор и рассказал свою историю и соображения по поводу участия в деле начальника лагеря, — после обобщения всего того, что мы знаем, мысль о происках внеземной цивилизации уже не кажется чем-то невероятным. И на всякий случай я вызову подкрепление. Тихонько, без шума, когда персонал будет отдыхать, разместим всех по позициям в лагере и вне его, устроим облаву. Нам хотя бы одного нужно взять. Значит так, лейтенант Домин и сержант Гринько, вечером сходите в перелесок, осмотрите там всё, проведите, так сказать, рекогносцировку и заодно посмотрите, нет ли свежих следов. И постарайтесь всё время держать друг друга в поле зрения, оружие — на боевой взвод. Старший сержант Пароходов, ваша задача — пустить слух среди персонала, что мы, ничего не добившись, скоро уезжаем, и хорошо бы, чтобы эта деза дошла до начальника лагеря. Ну, а мне сегодня ехать на доклад, поговорю с Новиковым, соберу людей, прибудем поздно вечером. Давайте, действуйте, ребята.
Группа разошлась по выделенным участкам работы, а майор Пронин ещё долго сидел в машине, открыв дверцу и откинувшись на спинку сиденья. Примерно через час такого молчаливого сидения к нему подошла Марина Ивановна.
— Не повезло нам здесь, не нашли ничего, — грустным голосом ответил на её вопрос майор, — вы извините, уже двенадцать, мне на доклад нужно ехать, а завтра, наверное, будем сворачиваться. Продолжим поиски в городе.
