И не ожидал, честно говоря, что уже столько скопилось, но, впрочем, месяцы здесь короче, чем земные, плюс банковский процент капает, поэтому особо удивляться нечему. Сегодня по земному календарю шестое октября, и я тут уже полтора земных или два местных месяца. До полной стоимости флаера оставалось три тысячи реалов, четыре-пять месяцев работы, включая один большой делёж прибыли, один я уже прихватил, и хотя полностью срок не отработал, хозяин не обидел. За пять месяцев я — готовый кандидат в психушку. Деньги надо доставать, и срочно. Занять, что ли, у кого-нибудь? Но у кого? Император или регент сразу заподозрят что-то неладное, у них чутьё на это, на Селену тоже вряд ли можно рассчитывать, как и на Эллию. Эллия… Память моментально нарисовала её нежный образ перед моими глазами. Божественная Эллия… Я люблю тебя, красавица!.. Встряхнул головой, отгоняя воспоминания и сладостные мысли и возвращаясь к реальности. Хозяин завода вряд ли даст денег в долг, по слухам, он взял кредит и строит дорогущую виллу за городом. Другие же работники — простые, честные, добропорядочные македониане, тратят на отдых и семью всё до последнего миллина. Что ж, остался один Саня. Как раз будет повод съездить к нему, товарищ по несчастью наверняка поможет, а может, и составит в очередной раз компанию одиночке — авантюристу.
Подумано — сделано. Погожим воскресным деньком (а какой из дней здесь не погожий?) я отправился на флаеродром, купил билет на пассажирский рейс до Тулузы и долетел с комфортом и в компании симпатичных стюардесс. В городе я обратился в справочную службу, выяснить адрес Сани. Он проживал под эквивалентом своего имени Алеф Лемарк, благо, компьютер достаточно хорошо знал македонианский, чтобы проконсультировать в местной дурной привычке переводить имена и фамилии на свой манер. Да, его фамилия получилась нестандартная, не на «-виль».
Саша жил в многоэтажке, из тех, что вмещают несколько тысяч квартир, гаражи, лифты, ангары и посадочные площадки для флаеров, собственные системы пожаротушения и вентиляции и так далее, настоящий городок внутри большого города, поднимающийся на головокружительную высоту над землей и опускающийся на несколько десятков метров вниз. Такие дома обычно имели квадратную форму с «дыркой» — двором в центре, куда до самого дна подземных уровней проникал солнечный, то есть, тьфу, небесный свет. Дворик пользовался популярностью местной детворы и их родителей — полностью закрытая от любого движения, безопасная площадка, на которой разбивали парк, делали фонтан или два, ставили лавочки и детские горки. Весь этаж на уровне двора обычно сдавался под мелкие магазинчики и кафе, иногда там даже бывал детский сад, хотя обычно их строили отдельно на поверхности. Полёты над такими домами не разрешались, кроме присутствующих на крыше стоянок флаеров, но на всякий случай «дырка» закрывалась особо прочным стеклом, которое могло выдержать падение воздушной машины. Подобный случай Союзу был известен всего один, очень давно, тогда обошлось без жертв, но безопасность внутренних двориков зданий-гигантов обеспечивалась серьёзная до сих пор.
Нужный сектор и коридор я нашёл быстро, ходил как-то к нашим водителям, по долгу службы, они в таком же доме живут, минут десять шёл по коридору, рассматривая двери и, наконец, обнаружил искомую. Дверь как дверь, обита коричневым кожзаменителем, таких и в Советском Союзе полно. Нажал на пуговку звонка, за дверью раздался мелодичный перезвон колокольчиков, и принялся ждать. Дверь открылась, на пороге стоял Саша, собственной персоной. Он здорово изменился за эти полтора месяца — подтянулся, возмужал, мускулы налились силой, видно, сказалась физическая работа на плантациях. Передо мной теперь стоял не вожатый — мальчишка, авантюрист, могущий полезть на гору искать следы неведомых людей, а уверенный в себе и в ближайшем будущем истинный македонианин, больше всего на свете ценящий домашний уют и спокойную семейную жизнь.
— Боже, Андрюха… Заходи в дом, чего стоишь? Я уже думал, что ты погиб тогда, вместе с дружиной. Лена, у нас гости!
Последние слова явно относились не ко мне и это меня, признаться, здорово озадачило. Из соседней комнаты вышла прелестная молодая женщина, улыбнулась мне по-хозяйски приветливо, что-то прошептала на ухо Саше и ушла на кухню.
— А это кто? — спросил я, глядя ей вслед.
— Да я, понимаешь, уже жениться успел. Но это — тема для большого разговора, а большой разговор будет чуть позже, лады?
Саня усадил меня в кресло, принёс откуда-то столик, накрыл его скатертью и отправился на кухню помогать жене. С удивительной скоростью стол накрылся яствами, которые обычно бывают только по праздникам: пара салатов, что-то соблазнительно пахнущее в кастрюльке, закрытой крышкой, и, занавес, запотевшая бутылка с прозрачной бесцветной жидкостью.
