Энтервиль просиял и тут же бросился отдавать распоряжения. Утром третьего дня после вторжения, когда было ещё темно, замысел командующего претворили в жизнь — шесть когорт пехотного легиона заняли все селения в зоне контроля противника и укрепились там. По воздуху до рассвета им перебрасывали тяжёлое вооружение и припасы. Через два часа, когда все командиры когорт доложили о выполнении задачи, шесть легионов, — четыре, которые привёл Роб-Рой и два византийских, — начали масштабное наступление по всему фронту, от одного берега острова до другого.
Несколько мелких отрядов гетов были застигнуты врасплох и уничтожены шквальным огнем, другие отходили и пытались войти в селения, десантники успешно отражали их атаки. Тогда же была уничтожена большая бригада крылатых всадников, решившая атаковать наступающие войска. После её потери стычки прекратились, — геты показали тыл. По всем признакам, их кланы бежали к границе, часто попадая под обстрел десантников и на минные поля, выставленные также с воздуха. Было ли это настоящее бегство или притворное, пока судить было нельзя. В течение третьего и четвёртого дня геты потеряли всю свою зону контроля на византийской территории, а македонианские легионы вышли к границе.
— Если мы остановимся сейчас, они сохранят почти всю свою армию, — заявил Роб-Рой, — а я хотел бы потрепать их силы.
— На их территории нас могут ожидать сюрпризы, — возражал для порядка рвущийся в бой Энтервиль.
— Я думаю, мы просто преподадим им урок, — император показал на карту Византии и Гетии, — мы разрушим до основания шесть приграничных замков, Ротт и всех его вассалов, как раз по числу захваченных ими наших селений. Насколько я успел узнать, они это воспринимают очень болезненно. Уверен, их армия попытается нас остановить, вот тогда мы и дадим ей сражение.
— Хорошая мысль, Ваше Величество! Клан этого замка потеряет влияние, и его раздавят соседи. Но геты очень злопамятны, они этого не простят ни вам, как императору, ни мне, как военачальнику.
— Мне наплевать на их прощение или непрощение. Пусть знают, что за свои вылазки они всегда получат в зубы.
И Роб-Рой отдал приказ. Семь легионов перешли гетскую границу и обрушились огнём и мечом на врага. После них оставались только дымящиеся руины, согласно приказу императора, солдаты уничтожали абсолютно все постройки, встречавшиеся на пути. После разрушенного таким образом четвёртого замка сработала вторая часть плана — армия гетов неожиданно напала на македониан, смяв несколько передовых отрядов.
Завязалось жаркое сражение прямо в центре наступающего фронта. Две когорты Семнадцатого легиона дрогнули и побежали, геты рванулись за ними, настигая отставших. Роб-Рой наблюдал за всем этим в бинокль. Положение складывалось щекотливое — бегущих солдат остановить было нечем, фланговые части ещё не подошли на расстояние прямого контакта, только стреляли издалека по преследователям.
— Они бегут, — в ужасе проговорил молодой квестор, — Ваше Величество, я…
— Успокойтесь, офицер, — ответил император, — это не ваша вина, я знаю. Это моя вина! Вернее, мой план. Они бегут по моему приказу. К сожалению, вас посвятить я не успел, вы же только вернулись из Шестого легиона… Смотрите!
Бегущие когорты намного опередили своих врагов, только крылатые всадники кружились над ними. Видимо, они и разглядели ловушку, приготовленную императором, потому что преследующие македониан пешие геты вдруг остановились и повернули назад.
— Всё, больше медлить нельзя. Огонь!
Два артиллерийских дивизиона, сосредоточенных на этом направлении, выстрелили одновременно, так, что воздух вокруг них моментально вскипел. Десятки сгустков плазмы описали крутую дугу над головами македониан и обрушились на вражеское войско.
— О, господи, — прошептал Энтервиль.
Выжить в этом огненном аду не смог бы никто. Почва спеклась и раскалилась. Большая часть пешего войска гетов превратилась в пепел, разносимый ветром. Однако и македонианские орудийные батареи больше пока не могли стрелять, — некоторые солдаты орудийной прислуги получили ожоги, остальные просто обливались потом, — никогда до и после того такое количество плазменных орудий не стреляло одновременно и с такой плотной расстановки.
Дело было сделано, — уцелевшие геты обратились в позорное и окончательное бегство. Летучая бригада флаеров и византийская воздушная пехота преследовали бегущих и уничтожали крылатых всадников, попадавшихся по пути.
После уничтожения шестого приграничного замка и тотального истребления его защитников, оставив на дымящихся развалинах большой щит с надписью: «шесть замков мы взяли за шесть наших деревень», македонианское войско вернулось на свою территорию. Потери были невелики, в основном они пришлись на пограничников и солдат, сражавшихся до прибытия основных сил, — они потеряли убитыми больше тысячи человек, — и Империальный Союз встречал своих героев ликованием.
