— Дежурили мы на северной дуге. Ночь, скучно, караулы бдят, отдыхалы в фишки режутся. Приспичило. Открываю дверь, расстёгиваю штаны, и вижу два ствола и три жутко напряжённые морды. Батя сзади подумал, что я прямо из двери собрался дело делать, кричит, чтобы дальше отошёл. А этот… папанька его, палец к губам приложил, типа, тихо, не рыпайся. Но я-то вижу, что не «маки». Назад прыгнул, ору «тревога», батя с дядей Антэром как ливанули в дверь из парализаторов. Зацепили со второго раза, повязали всех. Да они и не стреляли толком, так, попугать.
История «знакомства» пользовалась популярностью первую неделю, после изредка пересказывалась новым «контактам» в Семнадцатом. Как давно это было…
Распределили их не в штат легиона. Здесь присутствовало отдельное подразделение, численностью в две с половиной сотни человек, пол-когорты, которое раньше называлось дружиной императора Роб-Роя Первого. Неестественное сочетание для Поверхности, да. Дружину сильно потрепали… точнее, практически полностью уничтожили за время бродяжничества в Пещере и неких глухих местах Поверхности. Вроде бы, там же, где нынче располагался космодром.
Командиром отдельной когорты был Райнер, доверенный офицер императора без империи, один из старых его соратников. Сюда собирали всех, кто мог тянуть солдатскую лямку и выходил «на огонёк» последнего оплота «оппозиции» Союза. Кто солдатом быть не мог, по причине разных немощей или пола, шёл в гражданское общежитие. Некомбатантов насчитывалось около сотни, в основном — члены семей дружинников и легионеров, бежавшие из Союза.
Понятно, что у такого большого соединения их должно быть на порядки больше, но далеко не все последовали за своими отцами, братьями, мужьями и сыновьями. И не со всеми связь была разорвана — командиры имели достаточно свежую и подробную информацию о происходящем и наверху, и внизу. По рассказам, грот, в котором располагался Империальный Союз, лежал в сети Пещеры ещё ниже, и был на порядки больше этого, имея, в том числе, собственное море и небо. Как такое может быть, земляне представить себе не могли.
Ботинки бухали по утоптанной дорожке, Андрей думал об отвлечённом. Тётя Света от дяди Сергея ушла насовсем, отцу же разведчик принёс письмо от матери. Командование показало «заботу» о свежеиспечённых дружинниках, послав разведку к их родным. Один-единственный раз, после полностью отрезав все контакты.
Македониане, прозванные в Семнадцатом «маками», затихаривались всё больше и больше, категорически отказываясь и от контактов с Поверхностью, и от открывшихся возможностей в исследовании ближнего Космоса. Ни один корабль не покидал планеты со дня прибытия Эскадры. Что у них происходило, руководство легиона Андрею не докладывало, и как его сходство с сыном императора собиралось использовать, тоже.
В родной России росла напряжённость из-за одной маленькой, гордой и горной республики. По большому счёту, напряжённость росла везде и по всяким причинам, развал большой страны — не килограмм изюма, но именно здесь всё отчётливее пахло войной. Новости оттуда шли… неприятные.
Бегущих обдало прохладой, когда тропинка нырнула в низину, поросшую куцей растительностью. Луч очередного прожектора отразился от поверхности мелкого ручейка, сбегавшего в озеро, в рассеянном свете видимость улучшилась. Землянин, задумавшись, налетел на спину внезапно остановившегося Нивера, чуть не сбив его с ног.
— Тихо! — буркнул тот, вглядываясь вперёд.
Десяток остановился, тяжело дыша. Андрей был самым молодым, чуть старше него — Нивер, остальные по возрасту колебались у отметки в тридцать лет. Впрочем, возраст у «маков» в воинских частях практически ничего не значил, если не был ниже или выше пригодного для службы порога.
— Что там, капрал?
— Не знаю, — почти шёпотом ответил тот, — возня какая-то непонятная. Драка, что ли? Оружия не слышно.
— Главное, что не видно, — сострил кто-то.
— Точно!
Дружинники тихонько засмеялись.
Андрей знал, что впереди, напротив противоположной казармам стены и больших широких проходов в Пещеру стоит артиллерийская батарея с пехотным прикрытием, нацеленная на эти самые проходы. Он сам попадал дежурить в прикрытие пару раз. Впрочем, на каждом посту, не требовавшем особой квалификации, вроде тех же артиллеристов, каждый солдат соединения за прошедшее время успел побывать — ротация происходила постоянно. Грот был обжит, и каждый пост обладал подобием комфорта. Конечно, только для отдыхающей смены.
— Чё-то долго возятся, — прокомментировал один из солдат.
— Марик, дай сигнал прожектору, пусть посветит, — сказал другой.
В любой группе, куда бы она ни направлялась, обязательно присутствовал сигнальщик, тащивший небольшую сумку с разными приспособлениями. Вот и сейчас он вошёл в круг света, поднял руку и затем показал направление. Часовой бдил — луч прожектора тут же метнулся в сторону батареи, подсветив по пути ничем не примечательную местность. Оттуда раздался хлопок, и прожектор погас.
— Я правильно понял, что звук был оттуда, а не с поста? — произнёс кто-то, — не лампа лопнула?
— Огнестрел? — предположил Андрей.
