Возглавил атаку лично Сэмюэл, в простом пехотном скафандре, двигаясь чуть впереди своих сил. Солдаты Роб-Роя в ужасе заметались, настигаемые со всех сторон шквальным огнём двух монстр-танков и огромных плазмо-лучемётов тяжёлой пехоты, и побежали почти сразу, как только подверглись огневому воздействию. Сэмюэл сражался в первых рядах, всё время требуя по коммуникатору двигаться быстрее, развивая успех. Закончилось это тем, что тяжёлая пехота пошла вперёд, не дожидаясь танков и громя всё на своем пути. Летучая бригада прикрывала их от атаки с воздуха, ввязавшись в ожесточённое сражение, пехотинцы Первого Берегового легиона присоединились к танковой атаке, поддерживая их.
Главное испытание ждало впереди, танковые части, скрывавшиеся позади боевых порядков пехоты. Именно тогда тяжёлая пехота показала, на что способна, уничтожив десятки танков и вспомогательных машин. Они были более неповоротливы, чем обычный человек и двигались на антигравах, «паря» над землёй на небольшой высоте, зато обладали мощной броней и защитными полями, способными выдержать прямое попадание плазменного орудия.
Противник под жестоким огнем перегруппировался, пытаясь остановить успешное наступление повстанцев, и тут с юга и севера нанесли удар оттеснённые туда ранее части. Это стало последней каплей. Некоторые подразделения императорской армии побежали, большинство начало сдаваться в плен.
К вечеру бесконечно долгого дня армия диктатора была совершенно деморализована, фронт с треском рухнул.
Роб-Рой Первый сидел в своём кабинете с офицерами штаба, следя за картой сражения и отдавая распоряжения по коммуникатору, впрочем, они были практически бесполезны, — инопланетник понял, что сражение, грандиознейшее за всю историю Империального Союза, проиграно. Что-то сломалось и пошло не так с того самого момента, как передовые атакующие части сообщили о столкновении с неизвестными образцами боевой техники. Он-то знал, что за техника — боевой космический скафандр, секретная разработка для не такого далёкого будущего. Опрометчиво было держать экспериментальное производство возле «бунтарской столицы» на фоне возникшего кризиса.
Правда, переносить его к Капуа стоило денег, времени и остановки испытаний, а времени, он чувствовал, оставалось не так много. Наращивая военную промышленность и Стратегический Потенциал, Роб-Рой перегнул палку со снижением уровня жизни населения, и недовольство уже достаточно вызрело.
Он уже знал, что командуют вражескими войсками дети Аурея Восемнадцатого, вовремя ускользнувшие от его людей. Родовое кольцо старого императора сделало их страшными противниками, никто другой не смог бы претендовать на такую широкую поддержку населения и армии. Любое выступление разного рода маргиналов легко подавлялось бы силами вооружённой дружины.
Гредж, присутствовавший в кабинете, подал голос:
— Ваше Величество, что мы будем делать? Готовить дворец к обороне?
— Нет, мы ведь не сможем держаться здесь вечно, к тому же, потеряем всю мобильность. Сдаваться я тоже не собираюсь, они точно припомнят все чистки, и неважно, против кого они были направлены, а также резню в Береговом… Придётся уходить, забрав с собой всех, кто будет верен. Сколько у нас летательных аппаратов?
— Можно задействовать машины с Капуанского флаеродрома… — командир дружины был явно растерян, — это потребует времени, но оно у нас пока есть.
— Вот и прекрасно. Объявите сбор на крыше дворца, закажите флаеры, а я пока решу пару дел.
Офицеры дружины засуетились, загомонили, обсуждая новые вводные и решая, как претворить их в жизнь. Роб-Рой подготовил текст прокламации и разослал его по информационным сетям нескольких округов. В ней он провозглашал «законное правительство Империального Союза в изгнании», главой которого назначил себя, выдвинул несколько фальшивых обвинений в адрес мятежников и заявил, что его борьба на этом не заканчивается.
Затем он направился в дворцовые казематы и о чём-то недолго разговаривал со Стерком, после чего освободил его, назначив сотником в своей дружине. Больше во дворце делать было нечего. Бывший император вышел из тюремных камер, сопровождаемый Стерком и направился на крышу, где уже ждала верная дружина.
После известия о том, что диктатор покинул дворец и улетел в неизвестном направлении, его армия прекратила всякое сопротивление. Победоносные когорты повстанцев вышли на подступы к Капуа. Грозная Береговая эскадра вошла в морскую гавань столицы, разнеся на молекулы две старинные башни береговых батарей, рискнувшие оказать сопротивление. Ближе к полуночи суда эскадры Капуанской вернулись из своего «похода», присоединившись к восстанию.
Войска простояли на подступах к столице, ожидая приказа на штурм, но его так и не было отдано. Наутро манипулы специального назначения высадились на крыше дворца, не встретив никакого сопротивления, а городское руководство вышло с белым флагом. Кроме дружины, в Пещеру ушёл Семнадцатый легион, который в битве поучаствовать не успел или не захотел.
