Андрей знал, что впереди, напротив противоположной казармам стены и больших широких проходов в Пещеру стоит артиллерийская батарея с пехотным прикрытием, нацеленная на эти самые проходы. Он сам попадал дежурить в прикрытие пару раз. Впрочем, на каждом посту, не требовавшем особой квалификации, вроде тех же артиллеристов, каждый солдат соединения за прошедшее время успел побывать — ротация происходила постоянно. Грот был обжит, и каждый пост обладал подобием комфорта. Конечно, только для отдыхающей смены.
— Чё-то долго возятся, — прокомментировал один из солдат.
— Марик, дай сигнал прожектору, пусть посветит, — сказал другой.
В любой группе, куда бы она ни направлялась, обязательно присутствовал сигнальщик, тащивший небольшую сумку с разными приспособлениями. Вот и сейчас он вошёл в круг света, поднял руку и затем показал направление. Часовой бдил — луч прожектора тут же метнулся в сторону батареи, подсветив по пути ничем не примечательную местность. Оттуда раздался хлопок, и прожектор погас.
— Я правильно понял, что звук был оттуда, а не с поста? — произнёс кто-то, — не лампа лопнула?
— Огнестрел? — предположил Андрей.
— Марик, ракету давай! Разберутся потом, если что.
Пахх! К потолку ушла красная ракета, разбившись об него огненными брызгами. Через секунду коротко взрыкнула сирена. Яркий «дневной» свет затопил всё вокруг, когда с механическим лязганьем зажглись огромные лампы, отсюда и до противоположной стены, поочерёдно, сегментами.
Десяток отчаянно промаргивался, присев в низинке, тёрли глаза руками. Более-менее восстановив зрение, Андрей подскочил к краю и увидел, что творилось впереди…
На батарее шёл бой врукопашную среди артиллеристов, в то время как из тоннелей выбегали всё новые и новые противники в синих комбинезонах и красных плащах. Вспыхнувшее освещение слепило и их, но на интенсивности боя это никак не сказалось. Поняв, что нападение обнаружено и скоро здесь будут большие силы, чужаки перестали стесняться, открыв огонь на поражение.
Поскольку на батарее сражались вперемешку свои и чужие, туда никто стрелять не стал, зато в часовых и боевые посты на стенах полетел огневой вал.
— Что делать будем, капрал? — проорал сигнальщик.
Дымный хвост тактической ракеты прочертил прозрачный воздух грота и вонзился в спаренную лучевую пушку, из которой вёлся интенсивный огонь по вражеской пехоте. Грохот, скрежет, и искорёженное орудие в облаке каменных обломков рухнуло со стены вниз, в ту самую низинку, где укрылись незадачливые бегуны. Все рванулись к озеру, никого не придавило.
— Сдаваться, — буркнул Нивер.
У Андрея ёкнуло сердце.
— Что вы на меня так смотрите? Оружие у кого есть?
Дружинники растерянно переглянулись. Действительно, из военного имущества в физкультурном забеге участвовала только сумка сигнальщика.
— Здесь низина, назад до самых казарм — открытая местность. Светло, не добежим. И ракету мы отсюда запускали. Либо накроют, либо сейчас сюда придут. У нас есть выбор?
— Ты прав, капрал. Посидим здесь, — проговорил худой, жилистый дружинник по имени Борис, — с голыми руками бросаться на меч и бластер — плохая идея. Впрочем, шансы у нас есть, если «маков» будет мало.
— Сидим, не высовываемся, ведём наблюдение. По двое, не все сразу.
Бой на батарее уже закончился. Неизвестный до сей поры Андрею противник, используя любое укрытие, передвигался короткими перебежками в сторону озера. Часовые на стенах были или выбиты, или попрятались, потому что огонь по постам тоже прекратился.
— Идут к нам! Целый десяток…
Андрей всмотрелся через чахлый кустик и действительно увидел приближающееся подразделение. Половина из них держали в руках тепловые карабины, капрал и ещё двое — бластер в одной руке, обнажённый меч в другой, у двоих имелись лучемёты с сошками. Все наготове, пригнувшись, ощупывая стволами оружия пространство перед собой.
— Голову пригни, Анри, — сказал Нивер, — подстрелят.
Прошла минута.
— О как! Целых десять полуголых парней! И что вы тут делаете, а?
Голос вражеского солдата просто сочился ядом.
— Зарядкой они тут занимались, не видишь, что ли?
— А, это теперь так называется?
Над краем низины показалась голова вражеского капрала.
— Лапы кверху, и на выход. Не дёргаться.
Немолодой командир «маков» был мрачен, и голос его суров. Двое его подчинённых, один с карабином, второй с лучемётом, зубоскальство прекратили, однако, посматривали на выбирающихся наверх «чёрных» враждебно.
— Кстати, забыл спросить. Вы из легиона или дружины?
Почти что пленники напряглись… И тут снова разгорелся бой — от казарм шарахнуло чем-то тяжёлым, послышалась беспорядочная стрельба. В воздухе прямо над головами плотно зажужжали лучевые импульсы, что заставило противников нырнуть в ту же низину.
Андрей получил мощный удар в грудь, от чего отлетел к стенке и сбил дыхание. Вокруг замельтешило — безоружные «чёрные», явно не желая отвечать на вопрос, попытались воспользоваться секундным замешательством.
