Он открыл глаза, скуля от боли. Он видел только темноту. Кто–то приподнял его. Он почувствовал, как к его губам прижали твердый предмет. Прохладная жидкость потекла в его пересохший рот, и он чуть не подавился, прежде чем проглотить ее.
Тихий шепот воды, которая плескалась о корпус судна, мягкое покачивание корабля на море. Не так давно он побывал в морском путешествии, хотя теперь ему кажется, что это было целую жизнь назад.
— Лежи смирно, — приказал голос, в котором звучала сталь.
— Кто… — начал было он, но грубый палец надавил на его губы, заставив умолкнуть.
— Ты будешь жить. Но, когда очнешься в следующий раз, ты должен быть готов сам позаботиться о себе. Ты понимаешь?
— Да, — прохрипел он.
— Хорошо. А теперь отдыхай.
Звук медленных, размеренных шагов и звяканье металлических кандалов постепенно угасали вдали.
На сей раз, когда он в конце концов уснул, больше не видел снов.
Быки опять перестали двигаться.
Кейн глядел вверх на стальное небо сквозь пар от своего дыхания. Повозка без крыши вот–вот покатится дальше на запад, и каждый толчок будет отдаваться вспышкой боли в его раненой ноге. Те, кто захватил его в плен, отломили большую часть стрелы, но ее головка застряла глубоко в колене. Меха под ним промокли от крови.
Трижды он терял сознание. И каждый раз, придя в себя, погружался в новые страдания. Ему казалось, что после того несчастья на Ледотае прошли уже две недели, но уверенности в этом не было — уж слишком затуманено болью сознание. В животе заурчало, и, опустив руку, он почувствовал, как выпирают ребра из–под шерстяной рубашки, которую ему дали. По вечерам его кормили мясом и хлебом, но этого было явно недостаточно. Перед тем как его пленили, он был просто голоден, теперь же чуть не умирал с голоду.
Снег захрустел под чьими–то шагами, и он увидел знакомое лицо. Это был здоровенный тип, который спас ему жизнь там, на реке.
— Мы на месте, — проворчал дородный житель Восточного предела. Его густая кудлатая борода покрылась инеем. Собственная тощая растительность смущала Кейна. Он — взрослый мужчина или близок к тому, чтобы им стать. Пора уже его физиономии отражать эту истину, как подобает лицу настоящего горца.
— На месте? — повторил он, стараясь, чтобы голос не выдал терзающую его боль.
— Сердечный Камень. — Воин опустил могучую руку на его плечо. — Скоро увидишь короля. Держи себя в руках.
Два жителя Восточного предела вытащили его из повозки и опустили на землю. Один наклонился, чтобы поддержать его. Обхватив рукой его широкие плечи, Кейн проволок раненую ногу по снегу и чуть не взвыл. Тот гадко улыбнулся.
Он то подпрыгивал на здоровой ноге, то его тащили по грунтовой дороге, едва различимой под белым покровом. Изо всех сил стараясь отвлечься от боли, огнем полыхавшей в колене, Кейн сосредоточил внимание на Сердечном Камне. По сравнению со столицей деревушка, которую он некогда называл домом, была просто крошечной. Россыпь лачуг и усадеб вокруг обнесенной стеной внешней границы быстро сменилась зданиями побольше — в два и даже три этажа. Рисованные вывески представляли таверны и кузницы, мастерские изготовителей стрел и бордели. Была даже лавка, посвященная магии. Он знал всего лишь одну чародейку, свою тетку Намару, которая присматривала за ним после трагической смерти матери.
Жители Восточного предела со своим молодым пленником шли к центру города, а горожане с любопытством наблюдали за ними. Грозные воины в шкурах и мехах, увешанные сталью, занятые заточкой оружия или патрулированием, бросали на новоприбывших хмурые взгляды. Повсюду сновали женщины, спеша по поручениям, некоторые из них сочувствующе поглядывали на Кейна, улучив момент, когда никто на них не смотрел.
Хотя воздух был обжигающе–холодным, глаза его щипало от заливающего их пота. Кейн весь горел, казалось, его кожа горячее топки. Стиснув зубы, он сдавил плечо идущего рядом воина так, что побелели костяшки пальцев.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем их взглядам открылась обширная площадь. Сразу за ней Кейн увидел в тумане очертания грандиозного здания — самого большого из всех, что ему когда–либо доводилось встречать. Вытянув шею, он уставился на вершину холма вдалеке. Было ли так предназначено или вышло случайно, но именно в эту минуту солнце выглянуло из–за облаков и осветило величественного человека, который взирал сверху вниз, сложив на груди руки. Как только солнце вновь скрылось, он тут же исчез из вида.
На площади собралась большая толпа. Когда они подошли, люди раздались, и вперед выступили шесть воинов. У них были одинаковые доспехи и великолепное стальное оружие. Все они двигались с непринужденностью ветеранов.
Чуть не теряя сознание от боли, Кейн тем не менее ощутил глубокое волнение, увидев Шестерых. Еще мальчиком он мечтал стать одним из гвардейцев короля, когда вырастет. Множество летних дней он провел в тренировочных боях со своим отцом и старым Ренеком–калекой, который умело орудовал мечом, хотя все потешались над ним из–за его уродливой стопы.
