— Что с тобой такое? — сердито осведомился он. — Только не надо глупых мыслей следить за нами и пытаться похитить камни! Этот поступок решительно испортит наши добрые отношения, потому что тогда я буду вынужден отрезать тебе уши — или поступить еще суровее! А теперь иди, убирайся отсюда!
— Ты не понимаешь, что значат эти камни! — в отчаянии воскликнул Шеа.
— Нет, понимаю, — быстро ответил тот. — Они значат, что мы с Кельцетом на некоторое время сможем забыть о нищете и голоде. Они значат, что нам несколько недель не придется красть или попрошайничать. Они значат деньги, Шеа.
Шеа в отчаянии бросился вслед за грабителями, не в силах думать ни о чем, кроме утраты бесценных Эльфийских камней. Панамон Крил изумленно наблюдал за его приближением, подозревая, что юноша от ярости потерял голову и решил вернуть себе синие камешки силой. Ни разу за всю свою жизнь не встречал он подобного упорства. Он спас парню жизнь и милостиво отпустил на свободу, но того это, казалось, не устраивало. Шеа, задыхаясь, остановился в нескольких ярдах от двух высоких фигур, и в его голове вспыхнула мысль, что ему пришел конец. Их терпение истощилось, и теперь они без промедления расправятся с ним.
— Я не сказал тебе правду, — наконец выдавил он. — Я не мог‡ Я сам не все знаю. Но камни очень важны — не только для меня, для всех Четырех земель. Даже для тебя, Панамон.
Грабитель в алом костюме посмотрел на него со смешанным удивлением и недоверием; его улыбка исчезла, но в темных глазах так и не вспыхнул гнев. Он промолчал и стал ждать, когда задыхающийся юноша объяснит свои непонятные слова.
— Ты должен мне поверить! — горячо воскликнул Шеа. — Эти камни значат больше, чем ты думаешь.
— Да, ты и в самом деле убежден в этом, — ровным голосом признал тот. Он взглянул на громадного Кельцета, стоящего рядом, и пожал плечами, выражая свое недоумение в отношении странной речи Шеа. Скальный тролль быстро шагнул в сторону юноши, и тот в ужасе попятился, но Панамон Крил взмахом руки остановил своего могучего спутника.
— Слушай, окажи мне всего одну услугу, — в отчаянии проговорил Шеа, любыми способами пытаясь выиграть себе время для размышления. — Проводи меня на север, к Паранору.
— Да ты, должно быть, безумец! — вскричал вор, ужаснувшись такому предложению. — Что за причина может побудить тебя отправиться в эту черную крепость? Это крайне недружественные человеку земли! Ты не проживешь там и пяти минут! Возвращайся домой, парень. Возвращайся домой, на юг, и оставь меня в покое.
— Я должен попасть в Паранор, — продолжал настаивать юноша. — Я направлялся именно туда, когда меня поймали карлики. Меня ждут там друзья — они меня ищут. Я должен прийти к ним, в Паранор.
— Паранор — это твердыня зла, где обитают такие порождения Севера, с какими даже я не хотел бы встречаться, — горячо сказал Панамон. — Кроме того, если у тебя там есть друзья, то ты наверняка собираешься заманить нас с Кельцетом в ловушку, чтобы отнять у нас камни. Вот и весь твой план, верно? А теперь забудь о нем. Вспомни мой совет и поверни на юг, пока еще можешь!
— Ты же боишься, верно? — яростно фыркнул Шеа. — Ты боишься Паранора, боишься моих друзей. У тебя не хватает смелости‡ Он резко оборвал свои обвинения, когда в глазах вора мгновенно вспыхнул яростный огонь гнева, и его широкое лицо покраснело. Секунду Панамон Крил стоял неподвижно и дрожал от злости, глядя на юношу. Шеа не отводил взгляда, решив поставить на свою последнюю карту все.
— Если ты откажешься взять меня с собой в Паранор, то я пойду один, и будь что будет, — пообещал он. Проследив за их реакцией, он продолжил:
— Я прошу тебя об одном — мне нужно попасть хотя бы к границе Паранора. Я не прошу тебя идти дальше; я не поведу тебя в ловушку.
Панамон Крил снова удивленно закачал головой, гнев исчез из его глаз, а на поджатых губах заиграла слабая усмешка; он отвернулся от юноши и взглянул на громадного скального тролля. Он коротко пожал плечами и кивнул.
— Зачем нам беспокоиться? — саркастически проговорил он. — Ты ведь своей шеей рискуешь, Шеа.
