У начала широкого ущелья Панамон внезапно остановил их и прошел несколько ярдов один, внимательно вглядываясь в высокие скалистые склоны, очевидно, подозревая засаду. После нескольких минут пристального изучения местности он велел невозмутимому Кельцету убедиться, что ущелье в самом деле безопасно для них. Громадный тролль быстро зашагал вперед и вскоре скрылся среди пригорков и скал. Панамон предложил Шеа присесть и подождать, усмехаясь своей непростительно самодовольной улыбкой, которая говорила, что исключительно умный, по своему мнению, вор удачно принял все меры предосторожности и избежит любых ловушек, которые расставили на его пути друзья Шеа. Хотя он и обеспечивал себе безопасность, держа Шеа рядом с собой, ибо тот сам по себе не представлял для него угрозы, все же он подозревал, что друзья юноши могут оказаться настолько сильны, что при первой возможности устроят ему неприятности. Ожидая, пока вернется его спутник, словоохотливый грабитель принялся излагать очередную леденящую кровь историю из его вольной воровской жизни. Шеа счел ее, как и все остальные его истории, невероятной и безмерно преувеличенной. Кажется, Панамон получал от своих рассказов больше удовольствия, чем самый внимательный слушатель, словно каждая история была для него первой, а не пятисотой. Шеа терпеливо выносил его болтовню, молчал и пытался придать лицу заинтересованное выражение, думая в это время о предстоящих испытаниях. Сейчас они, должно быть, уже приближаются к границам Паранора, откуда ему придется путешествовать дальше уже в одиночку. Если он хочет остаться живым в этих землях, то ему придется быстро отыскать своих друзей. Повелитель Колдунов и его охотники будут безустанно искать его следы, и если они доберутся до него прежде, чем он окажется под защитой Алланона и отряда, то смерти ему не избежать. Конечно, возможно, что к этому моменту его друзья уже проникли в Крепость друидов и захватили бесценный Меч Шаннары. Возможно, они уже победили.
Внезапно в ущелье показался Кельцет и жестом предложил им идти вперед. Они поспешили присоединиться к нему и пошли дальше втроем. В ущелье Дженнисона было мало укрытий, где можно было бы устроить засаду, и очевидно было, что здесь им ничего не угрожает. Ни за одной из разбросанных там и тут груд валунов или за низким пригорком нельзя было спрятаться больше чем одному-двум врагам. Ущелье оказалось длинным, и путники преодолевали его почти час. Однако этот путь был легким и приятным, и время пролетело быстро. Приближаясь к северному концу ущелья, они увидели впереди бескрайние равнины, а за ними, на горизонте — еще один горный кряж, тянущийся на запад. Путники покинули ущелье и зашагали по ровной земле Стрелехейма, с трех сторон, словно подковой, охваченной горами и лесами, и открытой лишь с запада. На равнинах росла редкая бледно— зеленая чахлая трава, разрозненными пучками покрывающая сухую твердую землю. Маленькие кустики, тонкие и пригнутые к земле, доходили Шеа лишь до колена. Очевидно, даже весной эти равнины не тонули в зелени, и на безлюдных просторах равнин близ Паранора редко встречались звери.
Когда Панамон повернул на запад, держась в нескольких сотнях ярдах севернее границы леса и лежащих слева от них гор, чтобы обезопасить себя от внезапного нападения, Шеа понял, что они приближаются к своей цели. Но когда юноша спросил вора в алой одежде, как далеко им осталось до Паранора, тот только хитро усмехнулся и заверил его, что они все время приближаются к нему. Дальнейшие расспросы были бесполезны, и юноша смирился со своим неведением относительно их местонахождения, и стал ждать, когда Панамон решит, что может расстаться со своим неожиданным спутником. Поэтому Шеа принялся разглядывать лежащие впереди равнины, чья пустынная бескрайность восхищала и поражала юношу. Он оказался в совершенно новом для себя мире, и несмотря на естественный страх за свою жизнь, старался изучить его весь. Он все же отправился в ту сказочную одиссею, которую они с Фликом давно мечтали совершить, и хотя теперь оба они могли погибнуть, не выполнив свою миссию и не найдя Меч, он, несмотря ни на что, хотя бы посмотрит на далекие земли.
