В этой надежно охраняемой палатке происходило что-то жизненно важное. Возможно, там находились пропавшие люди и Меч, попавшие в руки слуг Повелителя Колдунов. Это была жуткая мысль, и Флик понял, что должен заглянуть внутрь. Время его истекало, везение истощилось. Одни охранники уже служили достаточно серьезным препятствием для всякого, кто попытался бы войти через открытый полог, а присутствие внутри Носителя Черепа делало эту задачу самоубийственной. Флик присел во тьме между палатками на корточки и безнадежно покачал головой. Невыполнимость задачи убивала всякую надежду на успех, но что ему оставалось? Если он сейчас вернется к Алланону, они не узнают ничего, чего не знали раньше, и все его опасные ночные блуждания по вражескому лагерю пропадут зря.
Он в ожидании взглянул в ночное небо, словно там мог содержаться ключ к решению его проблемы. Небо по-прежнему затягивал густой облачный покров, зловеще нависая над мраком спящей земли и застилая луну и звезды. Ночь близилась к концу. Флик встал и снова закутал в плащ свое замерзшее тело. Кажется, судьба решила, что ему стоило пройти все эти мучительные мили только для того, чтобы погибнуть, глупо рискуя, но от него сейчас зависела жизнь Шеа — а возможно, и Алланона, и всех остальных. Он обязан узнать, что происходит в этой палатке. Медленно, осторожно, он начал дюйм за дюймом продвигаться вперед.
Рассвет настал быстро — тускло-серое просветление неба на востоке, тяжелого от тумана и тишины. В землях ниже Стрелехейма, южнее непроницаемой стены мрака, отмечающей владения Повелителя Колдунов, погода не улучшалась. В небе неподвижно висели громадные грозовые тучи, подобно зловещему савану укутывая остывающий труп земли. Вражеские часовые у западного подножия Зубов Дракона прервали свою ночную вахту, чтобы вернуться в пробуждающийся лагерь армии Севера. Алланон молча сидел в своем укрытии на усеянном камнями склоне; длинный черный плащ, свободно висящий на его худощавой фигуре, плохо защищал его как от морозного рассветного воздуха, так и от мелкой измороси, быстро переходящей, однако, в проливной дождь. Он провел здесь всю ночь, не смыкая глаз, высматривая во мгле силуэт Флика, и по мере того, как небо на востоке светлело, а вражеский лагерь пробуждался, надежды его таяли. Но все же он ждал, несмотря ни на что, надеясь, что юноше каким-то образом удалось скрыть свою личность, как-то удалось незамеченным проскользнуть в лагерь и найти там своего пропавшего брата: короля эльфов и Меч, а затем как-то удалось выбраться из лагеря прежде, чем солнечный свет залил землю.
Лагерь сворачивался, палатки разбирались и складывались, и громадная армия строилась в колонны, покрывая просторы равнин гигантским черным квадратом. Наконец боевая машина Повелителя Колдунов двинулась на юг, в сторону Керна, и друид спустился с завала туда, где юноша легко мог его увидеть, если находился где-то поблизости. Он не заметил ни движения, ни шороха, только ветер шелестел на равнинах, и высокая темная фигура стояла молча и неподвижно. Лишь глаза его выдавали ту горечь и боль, что пылали в его душе.
Наконец друид повернулся на юг, готовый следовать параллельным курсом за марширующей впереди армией. Его размашистые шаги стремительно пожирали разделяющее их расстояние; ливень падал сплошной пеленой, а бескрайние пустынные равнины быстро оставались позади.
Менион Лих подошел к извилистой реке Мермидон чуть к северу от островного города Керн, лишь за несколько минут до рассвета. Алланон не ошибался, предупреждая принца, что ему нелегко будет преодолеть вражеские заслоны. Посты часовых оказались выставлены даже вне периметра обширного лагеря на равнине, и тянулись от южной границы Зубов Дракона на запад, вдоль Мермидона. Севернее этой линии все земли принадлежали Повелителю Колдунов. Вражеские отряды беспрепятственно двигались вдоль южного подножия рассекающих небо Зубов Дракона, охраняя те редкие проходы, что лежали между этими неприступными вершинами. Балинору, Генделю и братьям-эльфам удалось прорвать оборону одного из таких вражеских отрядов на высокогорном перевале Кеннон. Менион же был лишен возможности укрыться в горах, где можно было бы прятаться от северян. Расставшись с Алланоном и Фликом, он был вынужден двигаться напрямик по огромной открытой равнине, тянущейся на юг до самого Мермидона. Но у горца были два преимущества. Небо оставалось затянуто облаками, и ночь была совершенно, непроницаемо черной, сокращая поле зрения до нескольких ярдов. Что более важно, Менион был одним из лучших охотников и следопытов на всем Юге. Он двигался через черную пелену ночи беззвучно и с невероятной уверенностью, и только самое чувствительное ухо могло уловить его шаги.
