От черноты окутанных мраком деревьев в пустынном парке под парящей дугой Сендикского моста отделилась серая тень и беззвучно устремилась к дворцу Буканнахов. Быстрыми уверенными шагами крепкая приземистая фигура преодолевала низкие живые изгороди и заросли кустов, петляя между величавыми вязами; ее бдительные глаза пристально изучали окружающую земли дворца стену, пытаясь заметить ночную стражу. У кованых железных ворот над самым парком, где мост опускался на земляную насыпь, патрулировало несколько стражников; в факельном свете, заливающем ворота, на их мундирах были видны эмблемы сокола. Темный силуэт медленно взобрался по пологой насыпи, приближаясь снизу к поросшим мхом и плющом стенам. Добравшись до подножия стены, он тут же растаял в ее тени.
Долгие минуты, оставаясь совершенно невидимым, он упорно крался вдоль стены, прочь от главных ворот и дрожащего пламени факелов. Затем неизвестный вновь покинул тень, темным пятном скользнув по слабо освещенной лунным сиянием западной стене; его сильные руки цепко хватались за прочные стебли, бесшумно подтягивая кряжистую фигуру к вершине каменной кладки. Затем его голова осторожно приподнялась над краем стены, и зоркие глаза обшарили пустынные дворцовые сады, проверяя, нет ли поблизости стражников. Могучим движением широких плеч незнакомец перемахнул через стену и легко приземлился среди садовых цветов.
Пригнувшись, таинственный незнакомец метнулся к укрытию в тени огромной развесистой ивы. Переведя дыхание под сенью ветвей громадного дерева, он услышал звук приближающихся голосов. Внимательно прислушавшись, он заключил, что это всего лишь праздная беседа дворцовых стражников, привычным путем обходящих дворцовый двор. Он спокойно ждал; его небольшое тело так плотно прижималось к широкому стволу дерева, что уже с расстояния в несколько футов его почти невозможно было заметить. Несколько секунд спустя из темноты показались стражники, беззаботно переговариваясь, прошли по безмолвному саду и скрылись. Предусмотрительно выждав еще несколько секунд, незнакомец изучил темный силуэт, расположенный в центре этого зеленого тенистого сада — высокий древний дворец королей Каллахорна. Туманный сумрак массивного каменного сооружения нарушало лишь несколько горящих окон, из которых в пустынный сад лились потоки яркого света. Из окон доносились слабые, далекие голоса, но людей не было видно.
Мгновенным броском незнакомец метнулся в тень здания, на миг задержавшись под маленьким темным окном небольшого алькова. Его сильные руки лихорадочно дергали ветхую задвижку, тянули ее и расшатывали крепления. Наконец с громким треском, который, казалось, разнесся по всему дворцу, задвижка сломалась и окно бесшумно распахнулось внутрь. Не дожидаясь появления стражников, которых мог привлечь подозрительный шум, незнакомец торопливо скользнул в узкий проем. Когда окно уже закрывалось за ним, тусклый свет выступившей из-за облака луны на мгновение упал на широкое решительное лицо отчаянно храброго Генделя.
Заточив в темницу Балинора и кузенов Эвентина, Стенмин совершил один серьезный просчет. Его первоначальный план был весьма прост. Ветеран Шилон был схвачен, стоило ему только попрощаться с Балинором, и все его попытки выполнить приказ принца и предупредить его друзей о его заключении в тюрьму были пресечены. Когда Балинор и братья-эльфы, единственные его спутники на этот момент, оказались надежно заперты во дворцовом подземелье, мистик получил все основания считать, что никто в городе больше не представляет для него опасности. Его люди уже распространили по Тирсису слух, что Балинор лишь навестил родной город и тут же вновь покинул его, спеша вернуться к Алланону, человеку, который, как убедил Стенмин Паланса Буканнаха и большинство жителей Тирсиса, был врагом, угрожающим всем землям Каллахорна. Если бы в городе появились другие товарищи Балинора и стали бы выяснять подробности внезапного исчезновения их друга, в первую очередь они направились бы во дворец и поговорили бы с его братом, новым Королем, и тихо избавиться от них было бы совсем нетрудно. Несомненно, такая судьба ждала бы любого друга Балинора, но не Генделя. Молчаливый гном уже был знаком с коварством Стенмина и подозревал, что тот обрел неколебимую власть над братом Балинора. Гендель не спешил во всеуслышание заявлять о своем появлении в городе, предпочитая вначале выяснить, что же на самом деле случилось с его пропавшими спутниками.
