Тарф вскинул руку. Ладонь держа горизонтально. Все мигом кивнули и сменили позиции, разбрелись во все стороны. Ну… это мягко было сказано. Они практически мигом исчезли. Остались только мы с Тарфом, который жестом мне приказал оставаться на месте. Не тут-то было. Мигом повскакивали все окружающее кусты. Ага. Это были орки. Они были в грубых железных доспехах. Каждый ростом чуть ли не по два метра. И все с истошными криками бросились на нас.
Тарф выхлестнул свои две сабли и зарубил ближайшего орка. Я выпрыгнул из рюкзака, перевернулся через себя и выхватил из ножен меч. Надо мной прохлыстнуло оружие орка.
Я наотмашь рубанул по ногам. Потом уже мой меч запел свою песню. Я схлестнулся сразу с тремя. От их усеянных зубцами лезвий я уклонялся. Они были…. нет. Не замедленны. Я еле успевал. Они были словно в тумане. Я рубанул наотмашь в плечо одного. Тарф мигом прикончил двух других. Я снова рубанул справа и оттял своему орку голову. Из артерий брызнула кровь. Она опьяняла меня, будто затекала прямо мне в….
Гадость. Дальнейшую битву я помню плохо. Их было душ из сорок. Таких как я и представлял себе, когда читал о них в книгах. Тут же была суровая и вонючая реальность. Да. Та самая. Очень вонючая. И очень грязная. Уж кто, кто, а кое у кого не было и в помине обычая мыться или чистить зубы. И да. Если кому-то перерезать кишки, из них вытекает жидкое говно. Которое тоже воняет. Из песни слов не выкинешь. Перед смертью к тому же многие из орков обделываются и ругаются гномьими ругательствами вперемешку с собственными, которых я уже й не знал. Это только в сказках все умирают с честью и падая на землю мигом закрывают глаза и отдают богам душу. В мясорубке не будешь отвлекаться, чтобы добить врага. Он будет долго и мучительно вопить, пытаясь заправить обратно свои кишки.
Меня вырвало. Да. Той самой вчерашней юшкой. Тарфельд всё же правильно сделал, что не стал кормить нас завтраком. Моё тело и дух прояснились. Сознание же гуляло где-то будто не тут. Я вскинул голову. Тарф рубился сразу с двумя орками, которые показали небывалую прыть. То тут, то там махались алиры сцепившись в схватке с врагом. На меня пошли сразу трое. Врагов было слишком много. Подходили всё новые и новые подкрепления.
Я обрадовался. Мне хотелось крови. Если смерть — то так тому и быть. Никто не скажет, что я обделался в том лесу!
От первого удара я уклонился в самый последний момент. Рубанул по горлу. Второго… второй пересёкся со мной взглядом. В нём был… страх…. Он споткнулся и упал. Моё лезвие пошло в холостую.
Я не стал добивать врага и вихрем настиг третьего орка. Вправо! И вправо! И вправо!
Затем пошла резня подкреплений. Реальность полностью покинула меня. Усилия… они определяют нашу реальность. От того, сколько мы их приложим… от того будет зависеть наше упоение результатом. Ага. Ха! Я не прилагал не малейших усилий, чтобы руководить мечом! Словно он сам, независимо от меня вышел на охоту!
Реальность! Где ты! Где ты! Покажись!
Дзынь!
Мой меч вдруг описал странный полукруг. Опомнился я от того… что Форла ударил меня в подбородок. Да. Стальной перчаткой. Потом прижал мой клинок к земле. Следом подбежал Хярла и напрыгнул со спины. Я попытался их стряхнуть.
— ША! Свои!
Тарфельд вылил на меня воды из своей фляги.
— АнСар! КейРа!!!
Меня окатил озноб. Будто набежала вода из горного ручья, который течёт из холодного ледника горных вершин.
Алиры о чём-то заспорили на Алирском. Хярла тем временем вылил на меня ещё и свою флягу. Тут то я и заметил, что от меня идёт пар.
В воздухе тем временем слышались стоны недобитых орков. Потом они резко смолкли. Все собрались в полукруг.
— Сколько их было? — спросил я. Мои собственные слова отразились во мне гулом. И болью. Башка трещала будто с похмелья. Не знаю. Я никогда так не напивался. Но мне больше не с чем сравнивать. По крайней мере у всех пьяниц, что я мог вспомнить, был именно такой же несчастный вид, как и у меня.
Все переглянулись.
— Сорок. Двадцать убил ты. Или точнее — твой макир.
Алиры молчали. Среди нас потерь не было. Только Хярле кто-то поранил руку у плеча. Все его утешали. Мол, не зря ж он с нами вызвался. А чарами — лечить нельзя. Так что, ему не оставалось ничего другого, как терпеть.
Тарфельд тем временем грозно глянул на Пятку, который держал отрубленную голову орка. Но уже не мной. Или мной в беспамятстве. Морда с высупленным языком была изукрашена черепами.
— Как это вышло? — спросил эльф.
— Вот! Смотри! Я принёс его голову! — Пятка поднял руку вверх пред командиром. Он держал её за волосы.
Тарф мотнул головой.
— Я не о том! — грозно сказал он. — Как так вышло, что нас врасплох застали!
Пятка снова замотылял отрубленной головой.
— Я уже понял, что ты настиг их шамана! Отбрось эту гадость и скажи словами!
Алир гидливо отбросил голову в сторону.
— Тарф. Ты правильно понял. Они заманили нас сюда при помощи чар. А я не решился твоего приказа ослушаться.
Из эльфа вырвались ругательства.
— Теперь уже без разницы, — сказал он.
