— Нет, я имею в виду не Новые Миры Рока, которые были созданы этой мощной музыкой. Я имею в виду, что Магия — это колебания. Причём в любых мирах. А потому не известно, с какой гадостью войдёт в резонанс твоя игра в том или ином мире. И Миры Рока тут не при чём. Дикарь конечно со мной был бы не согласен. Он мне с пеной у рта доказывал, что Ланскрона не могла возникнуть в Пустоте. А потому Миры Рока — самые древние из древнейших, ведь в них силу имеет лишь музыка, которая появилась от резонанса в самой Пустоте. И лишь уже затем жители какого-то из этих Миров придумали свою Ланскрону и стали Богами Всеобщего Мироздания!
— Ты ещё скажи, что он не прав! — засмеялся я.
Молот ко мне присоединился. Наш смех был на столько заразительным, что, казалось, смеются даже Огонь в костре и Вода в котелке.
— Ладно, как хочешь, — вытер слёзы Энорус. — Это не имеет отношения к теме нашего разговора. Это примерно как спорить о том, что раньше появилась курица или яйцо.
— Конечно яйцо! — заявил я. — Яйцо могла снести и другая птица или даже ящерица. А курицы сами по себе не появляются!
Молот снова прыснул.
— На самом деле, это — извечный спор Религии и Веры, — терпеливо ответил он. — Если мы говорим, что первой была Курица, то имеем в виду, что Курицу создал Бог. Если же мы говорим, что первым было Яйцо, то это означает, что мы верим в то, что по Воле Случайности из Яйца вылупилась именно Курица, а не другая птица или даже Ящерица. Но тут опять таки вопрос возникает, откуда взялась эта самая Ящерица.
Я тут же хотел ему рассказать про теорию Эволюции, когда всё более сложное появляется из более простого. Но Энорус жестом меня остановил.
— Довольно. А то мы можем до утра проболтать о тайнах Мироздания, но так и не дойти до Сути.
Мой рот захлопнулся на полуслове.
— Давай лучше продолжим о том, что мы начали.
— Да, о колебаниях.
— Уверен, ты в курсе, что такое колебания. Ты не раз смотрел на реку, озеро, или даже море? Отлично. Камнями бросался в детстве? Чтобы круги шли? Так вот, даже у землетрясений такая же природа.
— Да, я знаю. У всего такая природа. Даже звук — вибрация воздуха. Свет — вибрация эфира. У нас даже придумали теорию Гипер-Струн, которая утверждает, что любая материя и масса суть колебание чего-то.
— Отлично. Не сомневаюсь в вашем закрытом мирке смогли углубиться в самую бездну Тайн Мироздания. Теории — это хорошо. Нас же сейчас больше волнует практика. Можешь мне ещё раз дать сей чудный инструмент?
Энорус снова взял в руки лютню и большим пальцем щипнул самую низкую струну.
— Ты говоришь, в твоём мире уже есть Теория Всего. Отлично. Дикарь тоже был ходячей энциклопедией, не смотря на своё прозвище. Значит тебе будет значительно проще. Представь, что эта струна — Вся Вселенная! Войди с ней в резонанс, стань с ней одним целым! — он снова дёрнул открытую струну.
Вдохнув свежий ночной воздух я закрыл глаза и последовал совету. Низкий звук лютни обволакивал. Было трудно уловить, откуда он исходит. Мне и раньше не удавалось представить, как выглядит Гипер-Струна, о которой в моём мире утверждали Адепты Теории Всего. Но сейчас это не имело значения. Я — Мелодия! Рядом Энорус, который выглядит, как партия другого инструмента. Перед нами — костёр. Он как скрипка, играющая на высоких тональностях. И все мы, со всем тем, что нас окружает, всем, что находится вокруг, начиная от самой маленькой песчинки и кончая далёкими звёздами, все мы — лишь составляющая часть общей Великой Симфонии. В этой Симфонии нет диссонанса. Каждый инструмент звучит и не мешает друг другу.
— Знаю, это сложно. Я потому и думал демонстрировать такие вещи на воде, — сказал Энорус, выдавая новый звук.
Пение струны эхом отзывалось в моём Сознании.
— Нет, так даже легче. Мы — Симфония. Я даже слышу её отзвуки в окружающей Тишине, — сказал я. Медитация умиротворяла и наполняла энергией.
— Отлично. Я мало знал тех, кто постигали бы всё через Воздух, и ещё меньше тех, кто постигал бы всё через Огонь. Даже Заху мне толком ничего объяснить не удалось, — Молот издал новый звук. — А теперь представь, что кто-то делает изменение в Реальности, — он извлёк ноту на пол тона ниже. — Или даже какую-то сильную магию, — он дёрнул самую высокую первую струну. — Так вот, если сравнивать со звучанием одной струны — это простая магия. Её так же просто заглушить, как мне эти струны. Более сложная магия составляет, как ты выразился, Симфонию, — он с силой ударил по струнам. — Она может лучиться энергией, — он выдал До-Мажор, — или пронзительным холодом, — он перешёл на Ля-Минор. — Её заглушить труднее. Так же есть Чёрная Магия, — Молот извлёк утробный пониженный тритон. В моём Мире существовала легенда, что если сыграть подряд девять раз такой пониженный минор, можно вызвать самого Дьявола. Энорус сыграл тихую триоль, — мелодия Чёрной Магии тоже может быть красивой. Диссонанс её только в том, что она лежит с нами не в той тональности.
