Глава 12
Каликс
Метал ударяется о металл, отчего искры летят в мое мокрое от пота лицо. Горячие угольки пляшут по моим щекам. Боль только придает мне сил. Я до сих пор помню, как лезвие вора обожгло мне глаза, лишив зрения и забрав его у меня в считанные мгновения. Необходимость избавиться от этой слабости обжигает мне нутро. Напротив меня рычит Теос, и я ухмыляюсь, потому что знаю, что чем злее он становится, тем легче привести его именно туда, куда я хочу. Поворачиваясь в сторону, когда он ныряет вперед, я останавливаюсь и смотрю, как он пролетает мимо и возвращается ко мне с покрасневшим лицом.
— Прекрати играть со мной, Каликс, — рявкает Теос. — Борись, блядь, серьезно!
— Я всегда серьезен, брат, — легко отвечаю я, когда его меч соприкасается с моим. Еще больше искр пляшет у меня перед глазами, когда резкая тяжесть его нападения заставляет меня отступить на шаг. — Просто так получилось, что я в прекрасном настроении, а ты гребаный ворчун.
На краю площадки для спарринга Руэн поднимает голову, его холодные глаза блуждают по мне, оценивая, как всегда. Меня это не беспокоит. Он может смотреть и изучающе рассматривать меня столько, сколько пожелает. Несмотря на то, что он занимается этим уже много лет, ему еще предстоит разобраться во внутренней работе моего разума так, как он, кажется, уже разобрался со всеми остальными. Даже я не могу сказать ему, чего не хватает. Иногда меня накрывает волна эйфории, которую может предложить жизнь — со всем сексом и болью, о которых только может мечтать мужчина, — а иногда она испаряется, погружая меня в худший из кошмаров.
Все зависит от дня.
— Что привело тебя в такое настроение? — Спрашивает Теос, парируя следующий выпад моего клинка, а затем наносит свой собственный удар. — Просвети нас — и дай мне подсказку, как я могу тебя одолеть.
Я уклоняюсь с пути следующего удара его меча, мои ноги в сапогах скользят по грязи, и я едва не получаю порез. — Новые Терры прошли ориентацию, — отвечаю я. — Наша появится утром.
Лицо Теоса искажается. — Не сломай эту, — предупреждает он, прежде чем ткнуть в меня концом своего клинка.
Я смеюсь, когда он рассекает мой бицепс, в то время как я уворачиваюсь и обхожу его сзади. В мои намерения никогда не входило ломать маленьких человечков. Я всего лишь хочу поиграть с ними. И это не обязательно моя вина, что их так чертовски легко ранить. Однако Теос не дает мне возможности сказать так много, поскольку с головой погружается в серию атак, которые я вынужден отражать.
Мы двигаемся туда-сюда вдвоем. Наши клинки сталкиваются, металл скрежещет о металл. В отличие от игр с другими уровнями, спарринги с моими братьями — это всегда азартная игра. Иногда выигрываю я. Иногда выигрывают они. И иногда, как, кажется, сегодня, мы оказываемся в тупике, и ни один из нас не может претендовать на победу. Они действительно единственные, кто заставляет меня попотеть.
— Хорошо, — говорит Теос почти час спустя, отступая назад. — С меня хватит. Ничья.
Вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, моя грудь поднимается и опускается в такт тяжелому дыханию. Я повсюду чувствую покалывание на своей коже, пытаясь залечить раны, которые я получил, сражаясь с ним. Я облизываю губы, чувствуя на языке привкус соли и крови.
— Это был хороший спарринг, — комментирует Руэн.
— Я хочу нашу Терру прямо сейчас, — говорю я рассеянно, глядя туда, где раньше стоял старый. — Я слишком взволнован, чтобы ждать. — Это будет мужчина? Или женщина? Боги давали нам мужчин последние пару лет — кажется, они живут дольше, пусть и ненамного. Впрочем, меня это не беспокоит. У мужчин тугие дырочки, готовые к траху так же хорошо, как и у женщин.
Теос и Руэн обмениваются взглядами — которые я узнаю. Спустя несколько лет, я наконец понял, что означают приподнятые брови и поджатые губы. Раздражение и озабоченность. Иногда раздражение, когда я действительно нажимаю на них. Я жду, любопытствуя узнать, лишат ли они меня возможности повеселиться, тогда же, мне пришлось бы делать это тайком, или они помогут.
— Ты обещаешь ничего не делать с новой? — Спрашивает Теос, отходя в сторону и бросая свой меч в кучу, которую позже соберет Терра и почистит, прежде чем вернуть на следующее утро.
— Я просто хочу поприветствовать ее, — говорю я, следуя за ним и делая то же самое. Это не ложь как таковая. В конце концов, мои приветствия — это все еще приветствия.
