Приходилось по возможности держаться скоплений облаков, бывших на этих высотах перистыми и, как назло, почти прозрачными. Поэтому миновать самолеты, которые при приближении к точке контакта попадались все чаще, становилось все труднее и труднее. Окружающий группу интервентов эмоциональный фон был настолько силен (еще бы – ведь на данный участок планеты было направлено внимание миллионов землекопов!), что указывал на них с огромного расстояния и возбуждал в смотрителях самый настоящий охотничий азарт.
«…Наша цель – мир и порядок во Вселенной… Сегодня мы оградили вас от врага, но он еще вернется… Нам нужно встретиться и обсудить это… Мы давно следим за вами и знаем, что вы – достойный вид разумной жизни… Нью-Йорк, через три дня… Будьте готовы… Дайте нам безопасный воздушный коридор с восточного направления… До встречи…»
И возвратившись к изначальному построению треугольником, миротворцы умчались вверх.
Коллега и друг отосланного обратно на авианосец майора Стюарта капитан Брайан Оллсуорт на мгновение зажмурил глаза, пытаясь прогнать видение, а когда снова распахнул их, то все равно успел заметить метнувшиеся врассыпную от истребителя не то странные тени, не то человеческие фигуры. Но едва он открыл рот для доклада, как вдруг подумал о проходящем сейчас внизу, на базе, наркологическом тестировании приятеля Чарли и сразу передумал.
«Перенервничал. Простая галлюцинация, не более, – рассудил капитан Оллсуорт. – Однако интересно: Чарли видел то же самое или нечто другое? Призрак Заблудившихся Парашютистов, мать их всех, вместе взятых…»
И капитан нервно ухмыльнулся под надетой на лицо кислородной маской.
– Опоздали! – огорченно произнес Джейкоб, замерев на месте и приняв в воздухе вертикальное положение, отчего и его, и последовавших его примеру остальных смотрителей моментально подхватил порыв ветра и помчал в обратном направлении.
– Сами убрались! – торжествующе, но как-то невесело сказал смотритель Рашид. – Но что за театр они здесь устроили?
– Возвращаемся, – распорядился Джейкоб. – Посмотрим последние землекоповские хроники и узнаем, что тут происходило десять минут назад. Однако устраивать перед землекопом балаган – это что-то новенькое и для Юпитера, и для Кроноса… – Он повернулся к летящему по правую руку от него Гавриилу. – Смотритель Гавриил, скажите, вы ожидали чего-то подобного?
– Не ожидал, – признался Гавриил. – И можете соглашаться, а можете нет, но скажу вам гораздо более страшную вещь: в действиях противника мы пропустили какой-то ключевой момент, и теперь инициатива полностью перешла в его руки.
– Чего же вы тогда от него ждете? – спросил смотритель Рашид. – Второй Антарктической битвы?
– Хуже, многоуважаемые члены Совета, – ответил Гавриил. – Сдается мне, дела обстоят гораздо хуже…
Сто восемьдесят четыре флага входящих в ООН государств, вывешенные на длинных флагштоках перед залом Генеральной Ассамблеи, лениво колыхались под порывами легкого ветра. Прохладная с утра, но несколько потеплевшая к полудню октябрьская погода нисколько не способствовала улучшению настроения Мефодия, который с момента прибытия на американский материк оставался угрюмым и подавленным.
Мефодию еще с детства претили различного рода массовые сборища. В детском саду он люто ненавидел праздничные утренники, когда обычно приходилось в шутовском наряде выплясывать перед незнакомыми родителями одногруппников. В школе Мефодий любым путем старался избегать торжественные линейки, на которых приходилось подолгу стоять столбом и выслушивать длинные и скучные дежурные речи. В университете Мефодий сторонился различных акций наподобие «Молодежь протестует против бомбардировок Сербии», хотя сербам он, как и многие его сокурсники, искренне сочувствовал. Просто любителя спокойной, тихой обстановки – обстановки для творчества – Мефодия подавляла любая атмосфера, где царила суета и нервозность.
Вот и теперь, пребывая в окружении огромных толп народа, что заполнили собой улицы Манхэттена, Мефодий ощущал психологический дискомфорт, какой, вероятно, переживал бы, если бы вдруг очутился выброшенным посреди бушующего океана без каких-либо спасательных средств. Людской океан, правда, пока не бушевал, а лишь испытывал легкое волнение, выраженное возбужденными разговорами, выкриками, скандированиями и ленивой толчеей.
Все собравшиеся возле комплекса зданий Генеральной Ассамблеи ООН находились в нетерпеливом ожидании, ибо то, что предстояло им сегодня здесь увидеть, могло сравниться разве что со вторым пришествием Иисуса Христа. Пережив две тревожные недели в ожидании инопланетного корабля-агрессора, Человечество теперь готовилось приветствовать тех, кто называл себя миротворцами Вселенной и отныне считался официальным избавителем Земли от инопланетной угрозы.
