По обоюдному согласию сторон, первые переговоры между «братьями по разуму» было решено провести в закрытом порядке, и трансляция из зала заседаний прервалась сразу же, как только представители сторон расселись по местам. Телевизионный экран над входом продолжал оставаться включенным и из того обрывка репортажа, который успели продемонстрировать собравшимся на набережной людям, можно было заключить, что Сатиров в зал заседаний не допустили – они были оставлены в холлах и коридорах усиливать ряды агентов секретной службы. Вышедший на связь после начала переговоров Джейкоб вскоре это подтвердил.
Си-эн-эн раз за разом прокручивало кадры прибытия миротворцев, повторяло речь их лидера и хоть пока и сдержанно, но начинало высказываться, что вот, дескать, господа земляне, проспали мы с вами нашествие рефлезианских шпионов и рыщут они теперь по всему миру, занимаясь диверсиями и саботажем на нашей с вами территории! В подтверждение этому демонстрировался яркий кадр, когда женщиной-миротворцем был уничтожен разоблаченный «рефлезианец». Также говорилось о том, что, помимо «летающего рефлезианца», в толпе перед зданием ООН бдительными гражданами оказались рассекречены и уничтожены еще несколько чужаков, каждый из которых был оснащен странного вида приспособлениями. И тела и приспособления были немедленно отправлены на экспертизу.
Лицо Гавриила сохраняло бесстрастность, но Мефодий все же уловил, что смотритель походит сейчас на непонятно почему проигравшего забег чемпиона мира. В глазах Гавриила стояла досада, а также желание тут же, не сходя с беговой дорожки, взять немедленный реванш.
Действительно, хоть и с трудом верилось, но ведь и впрямь выходило так, что Совет смотрителей не контролировал сейчас ситуацию, однако любой ценой стремился все вернуть на свои законные места.
Гавриил постоянно получал от Джейкоба информацию обо всем, что происходило за стенами зала заседаний, – в отличие от изгнанных журналистов. Глава Совета легко мог пронзать слухом его звуконепроницаемые стены.
– Они рассказывают о себе, – вкратце оповещал Гавриил Исполнителей о том, что сообщал ему Джейкоб. – Плетут какую-то полуправду: дескать, их цивилизация развита настолько, что уже не нуждается в планете; их способность перемещения в космосе оттачивалась эволюцией миллионы лет; они не питаются материальной пищей… Надо же – у них там космическая демократия! Кто бы мог подумать! А наш Нептун – сенатор! Опять этот бред про объединение миров… А вот это интересно – вопрос о рефлезианцах, то есть, надо понимать, о нас с вами… Нет, какие же мы с вами мерзавцы – уничтожили уже столько мирных планет!.. Наши черные корабли бороздят просторы Вселенной и разрушают все на своем пути!.. Опять о коварстве рефлезианских шпионов… Генсек пообещал немедленно создать комиссию по нашей проблеме и – надо же! – соответствующую службу по борьбе с рефлезианским шпионажем! Так, это ерунда… Это тоже… Ага, вот: разговор о новых технологиях, которыми наш Нептун хочет одарить землекопа. Обещает непременно сделать это, как только решится вопрос об их статусе и правах на Земле. А они не такие простаки, эти наши миротворцы, не такие простаки…
Причина, по которой Джейкоб не спешил отдавать приказ к атаке, была понятной. Всем находящимся внутри и снаружи здания землекопам надо было дать время немного прийти в себя, снять напряжение и ослабить бдительность. Пара часов размеренных переговоров должна была убедить и юпитерианцев и землекопов в отсутствии какой-либо «рефлезианской» угрозы.
Хоть Мефодий и принял не так давно боевое крещение, однако все равно не мог успокоиться и сосредоточиться на предстоящем штурме. Никак не получалось придать лицу каменное выражение, какое наблюдалось на лицах Мигеля, Роберто и Александра. Видя, как новобранец нервно переминается с ноги на ногу, то и дело сжимая кулаки, Мигель склонился над его ухом и, стараясь перекрыть гомон толпы, произнес:
– Держись все время за мной, усвоил? – И, дождавшись от Мефодия кивка, продолжил: – Будешь страховать меня со спины. Куда я, туда и ты. И берегись, если опять отправишь меня на подготовку отопительного сезона! Тогда уж точно никакими плюшками не откупишься…
Уверенность наставника перед предстоящим штурмом хоть и не могла считаться дурным примером, однако оказалась достаточно заразительной. «В конце концов, – рассудил Мефодий, – коли назвался клизмой, так будь добр, полезай в задницу… Виноват, смотритель Гавриил!»
– Ничего-ничего, – отозвался тот. – Раз шутишь, значит, контролируешь себя, а это главное.
И все же, настроившись на бой, Мефодий очень не хотел, чтобы на его пути оказалась Афродита – единственная слабость, которую новобранец так и не смог в себе подавить.
Череда совершенно фантастических, по мнению землекопа, шоу, что обрушилась на него в последнее время, похоже, кончаться не собиралась, и шоу эти, почти как в известной песне группы «Квин», все продолжались и продолжались.
