Телепатический сигнал Гавриила был устойчив – видимо, ему удалось проникнуть в окруженное здание, и теперь Глава Совета находился где-то поблизости, но плотная завеса газа мешала разглядеть его.
– Выходить через главный вход по моей команде – мы придержим землекопа, и у вас будет одна-две минуты, чтобы покинуть здание. По выходе наружу немедленно рассеяться и затеряться в толпе! Встреча с вашими смотрителями в оговоренных местах сбора. Тем, чьи смотрители погибли, – сбор в местной «конторе». Приготовиться – мы выходим на позиции!..
– Слушай сюда, новобранец, – проговорил сидящий на корточках рядом с Мефодием Мигель. Тон его голоса был серьезен как никогда. – Возможно, сейчас нам предстоит на некоторое время разойтись. Если потеряешь меня из виду, знай – я двигаюсь на юг к Ричмонду. Гавриил должен ждать нас в парке Латуретт до полудня завтрашнего дня, так что, если не успеем, придется искать помощи у местных. Ты меня понял?
– Сориентируюсь, не маленький, – ответил Мефодий. – Только бы ни во что не встрять…
– Мы уже встряли, – невесело усмехнулся Мигель. – Встряли хуже тех немцев под Сталинградом, вот только сдаться у нас не получится – юпитерианцы женевских конвенций не соблюдают, и рабочая сила им ни к чему. Но в голове у тебя покопаться они не откажутся… Вот зараза, неужели им удалось-таки переиграть нас?..
Договорить Мигель не успел. Команда Гавриила ударила в голове выстрелом стартового пистолета, и все Исполнители разом сорвались с места подобно устремившейся к финишу группе участников массового забега. Кто-то наступил Мефодию на пятку и надорвал подметку башмака – наверное, это была та самая встреченная им недавно Исполнительница, которая в ожидании приказа сидела сразу за ним, – но оборачиваться и уж тем более возмущаться Мефодий, разумеется, не стал…
Долго оставаться в небе над Генеральной Ассамблеей Гавриилу было крайне опасно, поскольку небо теперь кишмя кишело вертолетами, как полицейскими, так и военными. Гавриил также чуял, что и миротворцы барражируют где-то неподалеку, однако, судя по их подавленному состоянию (еще бы – потерять такую весомую фигуру, как Гермес!), драться с «рефлезианцами» они явно больше не собирались. Потому Гавриил вместе со своим новым телохранителем Иошидой и полинезийцем Матуа молниеносно возник над готовыми к атаке спецназовцами, оглушил их легким гравиударом, потом старым трюком с аккумуляторами вывел из строя их технику и столь же молниеносно скрылся с глаз. Троица смотрителей старалась быть предельно осторожной, дабы не столкнуться нос к носу с очередной «летающей крепостью».
Исполнители стремглав пронеслись по телам оглушенных гравиударом спецназовцев, оставляя за своими спинами разгромленную Генеральную Ассамблею. Словно морская волна в волнорезы, врезались они в людскую толпу и сразу же рассеялись, заработав локтями и уходя подальше от места проигранного сражения. Самые отважные и сознательные граждане попытались скрутить некоторых «рефлезианцев», но Исполнители особо не церемонились – всякий хватавший их за одежду получал чувствительные оплеухи.
Куртка Мефодия, в кармане которой хранилось удостоверение участника конгресса программистов, была нагло стянута с него какими-то пьяными афроамериканцами. И хоть новобранцу посчастливилось от них отбиться, ни куртки, ни удостоверения было уже не вернуть.
Мефодий изо всех сил старался не отстать от Мигеля, но тщетно, и когда он уже начал было думать, что потерял наставника из виду, тот вдруг возник откуда-то сбоку и, ухватив Мефодия за локоть, потянул за собой.
Чем дальше уходили они от здания ООН, тем разреженнее становилась толпа и тем спокойнее она себя вела. Уже никто не кидался наперерез и не нарывался на мордобой. Какая-то пожилая пара поинтересовалась у Мигеля, что это за шум начался недавно; уж не вышли ли снова «марсиане» к землянам с очередной речью.
– Да так, ничего любопытного, – лениво отмахнулся от стариков Мигель. – По-моему, карманника ловят. Говорят, он у главного «марсианина» обруч с головы стянул…
Мефодий, поглядывая по сторонам, видел, как полицейские напряженно слушают свои рации, наверняка уже зная о прорыве «рефлезианцев» и готовясь перекрыть все входы и выходы. На физиономиях копов была черным по белому (а у чернокожих белым по черному) написана явная беспомощность: предпринять что-либо в этой суете было тяжело.
Пару раз мелькнули в толпе серые плащи агентов той самой службы, что интересовалась телами убитых Исполнителей и их слэйерами. Эти типы беспокоили Мефодия гораздо сильнее, чем обыкновенная полиция, поскольку невозможно было предугадать, чего от них ожидать.
Мигель тоже приметил сосредоточенных на поисках рефлезианцев людей в сером.
– Не нравятся мне эти новые сыскари, – проговорил он на ухо новобранцу. – Раньше их спецотделы при каждой службе только для вида функционировали – так, лишь бы ассигнования выбивать, – а теперь даже не таятся! Пойдем-ка от греха подальше…
