Немного поколебавшись, Мефодий решил-таки не рисковать, прорываясь через Бруклинский мост, и предпочел более длительную, зато более спокойную поездку железнодорожным транспортом – вариант затеряться среди пассажиров был, пожалуй, лучшим из всех.
Чтобы лучше ориентироваться на незнакомой местности, Мефодий купил подробную карту Нью-Йорка, вызубрил ее наизусть, запершись в кабинке общественного туалета, и там же выбросил, чтобы не походить на приезжего, на которых сегодня будут смотреть с удвоенным подозрением.
Путь предстоял неблизкий, с несколькими пересадками. Мефодий пригляделся к спешащему потоку людей, после чего придал своему лицу такое же озабоченное, как у всех, выражение и нырнул в уличную суету.
Толчея в вагоне была для Мефодия явлением привычным, поскольку ничем не отличалась от подобной толчеи в Староболотинске, разве что окружающая новобранца публика здесь была более многонациональная. У стоящего справа пуэрториканца имелся портативный радиоприемник, посредством которого Мефодий смог войти в курс произошедших за истекшие двенадцать часов событий.
Ликование вчерашнего дня понемногу сошло на нет, и в речах дикторов уже не сквозило то возбуждение, что еще вчера заражало жителей планеты. Один за другим следовали комментарии специалистов по имеющим отношение к «гостям из Космоса» вопросам. Ясности эти комментарии особой не вносили. За редким исключением комментаторы были солидарны друг с другом – Человечество только что шагнуло по пути дальнейшего прогресса. Людям несказанно повезло: они обрели настоящих братьев по разуму.
Особняком стояли известия о спровоцированном вчера рефлезианцами у здания ООН сражении, которое едва не сорвало знаменательные переговоры. Мефодий пропустил мимо ушей сообщения о многочисленных человеческих жертвах (факты явно непроверенные – если даже жертвы и были, то страдали они разве что легкими ушибами), втайне порадовался тому, что «один из миротворцев убит, а один тяжело ранен», и насторожился, когда услышал призывы к гражданам о понимании и непротивлении, если их внезапно остановят на улице и подвергнут обыску.
Далее радио стало транслировать фрагменты проходящих одновременно в разных концах города выступлений миротворцев, целью которых, как уже было известно Мефодию, являлось не желание «гостей» познакомиться с землянами поближе, а продолжение их акции по массовому блокированию каналов телепатической связи в мозгу землекопов.
Мефодий невозмутимо прослушал отрывок пламенной речи Афродиты в Мэдисон-Сквер-Гарденс. Покалеченная жестоким рефлезианцем, миротворица демонстрировала изуродованные руки негодующей толпе и призывала бросить все силы на изгнание с лика прекрасной планеты этого проклятия всех цивилизованных миров, этих кровожадных выродков.
Публика с Афродитой единодушно соглашалась.
Со дня на день обещалось прибытие еще нескольких делегаций миротворцев, собирающихся в качестве миссионеров посетить все континенты и завершить свой вояж крупным конгрессом в Женеве, где и будет выработана доктрина их отношений с землянами на ближайшее будущее. Сегодня же, пока не определено место для представительства миротворцев на Земле, все они находились под эгидой ООН.
Поезд пересек тоннель под Гудзоном и вынырнул на Манхэттене. До нужной Мефодию станции оставалось уже недалеко – пересечь Манхэттен, пересечь Ист-Ривер и несколько остановок в Куинсе.
На станциях Манхэттена царила суета и беспокойство. Как заметил Мефодий из окна вагона, здесь прямо по перрону прохаживались полицейские и те самые типы в штатском. Они обыскивали каждого, кто казался им подозрительным. В первую очередь у всех подвергшихся обыску осматривали запястья.
Был пойман или нет хотя бы один Исполнитель, приемник пуэрториканца не сообщил, поскольку его хозяин покинул вагон вскоре по прибытию на Манхэттен. Мефодий всмотрелся в газеты читающих пассажиров, но там, помимо того, что он уже знал, ничего нового не обнаружилось…
Прежде, чем ступить на перрон в Вудсайде, Мефодий тщательным образом осмотрелся – если количество полицейских и фэбээровцев здесь было то же, что и на Манхэттене, то разумнее было бы проехать еще пару остановок в глубь Лонг-Айленда. Однако, кроме обычного патруля, который просто шатался туда-сюда и не занимался обыском, никого из потенциально опасных субъектов поблизости не было. Мефодий засунул руки в карманы и, стараясь походить на спешащего по делам обывателя, двинулся вслед за толпой.
Двигающиеся по тротуарам огромные людские потоки немного расслабляли, поскольку раствориться в них было проще простого. Иди себе вместе со всеми, нигде не останавливайся, ни на что не отвлекайся, и никто на тебя даже краем глаза не глянет. Простейшая задача, выполнимая и без смотрительского «скользкого колпака»…
Однако несмотря на элементарность, эта стратегия рассыпалась в пух и прах уже через один квартал. Мало того, демаскироваться пришлось по собственной воле.
