– Спасибо, Ольбард, – слегка шевельнув пальцами, сказал дродный мужчина занимающий место в центре. – Так вот ты какой, – это уже Славу. – Я заинтересовался тобой после твоего вчерашнего ночного приключения.
– Прости, правитель, но я тебя не понимаю, – отвешивая поклон, произнес Слав.
– Меня зовут Арий, и я верховный правитель Яр-града. А твое деяние велико, никому еще не удавалось войти в Сумеречную пустошь ночью и вернуться оттуда живым. Мне также известно, что ты видел человека, который носит прозвище Соловей. Я хотел бы, чтобы ты как можно подробней описал вашу встречу и то, как выглядит предводитель ночной братии.
– По поводу внешнего вида я не могу тебе ничего сказать, – вновь кланяясь, произнес Слав. – Разве что он среднего роста и имеет грубый голос. Он не открыл мне своего лица, которое скрывал под капюшоном плаща.
– Вот как?! – удивился Арий. – И что же было дальше?
– Меня интересовала судьба моей спутницы. Я заплатил Соловью десять золотых кун, и за это он открыл мне место, где ее скрывали, после чего мы расстались. Я пошел в трактир «Кнут и пряник» и освободил ее.
– И это все, что ты можешь рассказать? – спросил человек, сидящий справа от Ария.
– Да, правители, мне больше добавить нечего, – и Слав снова поклонился.
– Тогда почему ты пошел туда сегодня еще раз? Что тебе понадобилось в Сумеречной пустоши, и почему с тобой был дружинник? – сурово спросил Арий.
– Тебя ввели в заблуждение, правитель, я не был там сегодня. Тем более в компании дружинника.
Удар ногой под колено был нанесен так неожиданно, что Слав, как подкошенный, рухнул на пол.
– Ты лжешь! – крикнул Арий, слегка наклоняясь вперед, чтобы получше разглядеть валяющегося на полу парня. – Ответь на мои вопросы, и я тебя озолочу.
– Я сказал все, что знаю, – пытаясь подняться, произнес Слав.
Окованный железом носок сапога Ольбарда врезался ему в лицо, разбивая в кровь губы и ломая нос.
– Не здесь, – крикнул Арий. – Тащи его в пыточную и вытяни все, что ему известно.
– Да, правитель, – воскликнул Ольбард, ударив себя кулаком в грудь. Стража!
На крик в зал вбежали несколько варягов с обнаженными мечами. Подхватив Слава под руки, они потащили его к дверям,.
– Стойте, – приказал им вслед Ольбард.
Подойдя к повисшему на руках у его ратников парню, он достал меч и подкинул его вверх, затем поймав его за клинок с силой опустил рукоять на затылок Славу. Свет погас.
Очнувшись, Слав обнаружил, что его ноги висят в полуметре от земли, а сам он прочно прикован за руки к стене. Перед ним стоял здоровенный мужик с опаленной бородкой и разогревал на пышущей жаром жаровне металлический прут. Заметив, что пленник очухался, он мерзко улыбнулся беззубым ртом и достал из огня багровый прут.
– Сейчас я остужу его, – сказал он, вертя железкой перед лицом Слава. – Остужу в тебе. – А затем приложил раскаленный металл к ребрам висящего на туго натянутых цепях парня.
Никакой возможности увернуться от прута не было, в помещении запахло горелым мясом и палеными волосами, по маленькой пыточной заметался жуткий крик. Только спустя несколько мгновений, когда боль слегка приутихла, Слав понял, что это кричал он.
– Будешь говорить? – раздался справа от него голос Ольбарда.
С трудом повернув голову, Слав мутным от боли взглядом отыскал говорившего. Варяг удобно расположился на лавке, стоящей у стены. Рядом с ним было разложено около десятка жутких на вид приспособлений, назначение у которых только одно – причинять боль.
– Я все сказал, – прохрипел Слав, не узнавая свой голос.
– Как знаешь, – улыбнувшись, ответил варяг. – Медведко лучший палач в Яр-граде. К вечеру от тебя останется кусок плохо прожаренного мяса с переломанными конечностями, выбитыми зубами и частично снятой кожей. При этом ты будешь в сознании и жив, чтобы говорить. Ну что, может, обойдемся без этого? – и Ольбард посмотрел на пыточные приспособления, лежащие рядом с ним.
– Мне нечего сказать, – прохрипел Слав.
– Ну что ж, – произнес варяг. – Медведко, когда он захочет что-нибудь сказать, позови меня.
И, повернувшись спиной к висящему на цепях Славу, Ольбард вышел прочь.
– Дурак ты, – сказал Медведко, доставая из жаровни нагретый заново прут.
Жуткий крик, полный боли, снова качнул стены в подземелье. Несколько раз Слав терял сознание, и палач приводил его в чувство, поливая ледяной водой из ведра. Несколько раз Слав видел, как в темницу заходил Ольбард, он с удивлением смотрел на седого парня, прикованного к стене, и на растерянного палача, недоуменно пожимающего плечами. Странно, но тело почти не болело, хотя и было сплошной раной, складывалось ощущение, что оно чужое. Слав дернулся от очередного прикосновения раскаленного прута и захрипел. Последний раз он кричал несколько часов назад.
– Подойди, – отхаркивая сгусток крови, не своим голосом сказал он.
Обрадованный палач, решив, что ему наконец-то удалось сломить странного седого паренька, приблизился.
– Будешь говорить? – спросил Медведко, уже порядочно вымотанный.
Слав кивнул.
– Запомни, – прохрипел он, – ты скоро умрешь. Может, не так болезненно, как я, но я бы с тобой местами не поменялся.
