Поднявшись, парень взял нож за грубую рукоять. Затем подойдя к приоткрытой двери, прислушался, из коридора раздавались приглушенные подземельем голоса, один скрипучий, другой высокий. Слав приоткрыв дверь чуть шире, выскользнул в коридор, сложенный из грубого камня. Охранник стоял к нему спиной, вертя в руках свой шлем. Слав на цыпочках подкрался к нему за спину и хлопнул по плечу, сделав шаг назад. Варяг резко повернулся, ожидая увидеть начальника караула, и уже предвкушал выговор за разговоры на посту. Но увидел лишь мутную полоску, летящую к его шее, после чего его голова запрокинулась назад и повисла на небольшом лоскуте кожи. Слав подхватил оседающее на пол тело и посадил его к стегне.
– Вот видишь, – сказал он изумленному горбуну и снял у стража с пояса ключи от оружейной, – все оказалось очень просто.
Лязгнул замок, пропуская Слава в комнату, до потолка забитую разнообразным оружием. На крюке, недавно вбитом в стену, висел пояс с его мечем и кольчуга, сделанная Олелем. Затащив в оружейную мертвого варяга, он быстро раздел его и напялил на себя его штаны и рубаху. Затем снял со стены кольчугу, ласково погладив прочные кольца, облачился в свою броню. Следом за ней последовал пояс с мечом.
– Кто-то идет, – зашипел из коридора карлик, но Славу уже и без него была слышна тяжелая поступь грузного человека.
– Ты что здесь делаешь? – раздался из коридора голос палача.
– Я тут эээ… – не зная, что сказать, замялся горбун.
– Он со мной, Медведко, – шагнув в коридор с обнаженным мечом, громко произнес Слав.
Палач обернулся. Его глаза полезли из орбит при виде абсолютно здорового пленника, которого он пытал весь день. Меча в руке Слава он даже не заметил.
– Что, не спится? Советь не чиста? – с издевкой в голосе спросил Слав. – Все не можешь успокоиться, что я не заговорил?
Рот Медведко уже начал раскрываться для крика, когда Слав ударил его мечом по голове. Не убить, так, слегка оглушить. Глаза грузного палача закатились, и он рухнул под ноги своей бывшей жертвы.
– Тащим в пыточную, – приказал горбуну Слав.
Вдвоем, периодически отдыхая, они все же дотащили здоровенного, как кабанья туша, палача до стены, на которой недавно висел Слав. Нацепив на Медведко браслеты с цепями и заткнув рот какой-то тряпкой, Слав с натугой вращая ворот поднял своего мучителя по стене. Неожиданно Медведко открыл глаза и с ужасом обнаружил, что висит на собственном изделии. Он дико забился в цепях, пытаясь вырваться.
– Не выйдет, – произнес Слав, – я пробовал.
Спустя полчаса они с горбуном вышли из камеры, где на цепях висел искалеченный палач. На прощанье Слав развернулся к нему и придирчиво осмотрел свою работу.
– Я обещал, что ты будешь умирать мучительно и долго, я сдержал слово. Но поверь, в отличие от тебя, то, что я сделал, мне не доставило никакого удовольствия. – И прикрыв дверь, Слав пошел в след за горбуном.
На лестнице, ведущей из подвала, подручный Соловья остановился. Слав, не ожидавший этого, налетел на него.
– Чего застыл? – сердито спросил он.
Горбун поднял руку и указал на верхнею ступень. Там с обнаженным мечом в немом удивлении застыл Ольбард.
– Приветствую, варяг, – извлекая из ножен черный меч, сказал Слав, отталкивая горбуна в сторону и занимая его место.
Ольбард, не зовя на помощь, шагнул на ступеньку ниже.
– Ты сумел освободиться и даже как-то вылечится. Неужели боги помогают таким, как ты?
– Не сомневайся, – ответил Слав, крутанув в руке черный меч. – Зато они не помогают таким, как ты.
Неожиданно рукоять меча стала нагреваться, но не от ладони, что ее сейчас крепко сжимала, а от какого-то странного внутреннего жара. «Это он, – раздался в голове такой знакомый и далекий голос отца. – Он один из тех урман, что разорили и пожгли нашу весь».
Слав еще раз призывно крутанул кистью клинок.
– Я посчитаюсь с тобой за своих родных, – сцепив зубы, прошипел он.
– Ты о чем? – нанося первый пробный удар, выкрикнул урман.
– Три года назад два драккара пристали к берегу на Западной Двине, там стояла небольшая весь. Вы убивали, насиловали, грабили. Часть людей увели с собой, чтобы продать как рабов. Мой отец – кузнец, и меч, который ты видишь, был в его руках, когда вы пришли. Он впитал огонь и ненависть, которую вы разлили на славянской земле. И сейчас он требует отмщения.
Огонек страха стал разгораться в глазах высокого варяга.
– Мы убили всех! – закричал он.
– Меня в тот момент не было дома. Когда я прибежал на звук боя, то ваши суда уже отчалили, а по пепелищу ходил одинокий урман. Этот шрам мне достался на память от него.
Ольбард на секунду отвел глаза от черного клинка, чтобы увидеть шрам, и Слав воспользовался этим. Поднырнув под меч варяга и перекатившись по полу, он полоснул его под колено, подрезая сухожилия. Урман рухнул, как подкошенный, его меч зазвенел по каменному полу и остановился у стены. А Слав уже замер над стоящим на карачках противником. Его меч лежал на шее командира стражи правителей города и убийцы его родичей.
– Я безоружен, – прошипел Ольбард.
