Я услышал за спиной тихий шепот Елены Михайловны. Она явно была в восторге от моего предложения, и сама попыталась окончательно сломить сопротивление мужа. И это возымело свое действие.
— Хорошо, князь, — наконец раздался с заднего сиденья благодарный голос графа Доронина. — Ваша щедрость так же безгранична, как, похоже, и ваше богатство. И я с трудом, но принимаю ваш подарок. А в ответ приглашаю вас провести завтрашний вечер у нас, если, конечно, у вас нет других планов на это время.
— Я еще не обзавелся такой роскошью, как планы, Петр Филиппович. И благодарен, что вы мне в этом помогаете.
— Тогда решено, князь, — энергично ответил граф. — Завтра в семь вечера мы ждем вас у себя. Я приглашу высоких гостей и устрою торжественный ужин в вашу честь.
— Ваше предложение, Петр Филиппович, настолько заманчиво, что еще немного и я буду готов расстаться со вторым своим Роллс-Ройсом.
После этих слов мы с графом от души рассмеялись. Когда смех утих и в салоне автомобиля на какое-то время наступила тишина, на моем лице промелькнула недобрая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего младшему брату графа Доронина.
К тому времени, когда мы подъехали к особняку Петра Филипповича, слуги уже выгружали из прибывшего фургона багаж Дорониных.
— Однако, в каком же интересном и, не побоюсь этого слова, знаменитом месте вы живете, граф, — живо произнес я, глядя на противоположный берег Мойки. — Ведь это, если мне не изменяют мои познания, дом князя Волконского?
— Он самый, Александр Андреевич, — с самодовольной улыбкой ответил граф.
— И именно в нем проживал последние свои дни так безвременно покинувший нас знаменитый поэт?
— Вы правы, князь, — с гордостью произнес Петр Филиппович, — Александр Сергеевич, светоч Российской поэзии. Снимал весь первый этаж. Волконские в память о великом поэте сохранили нетронутым убранство его комнат. Теперь весь этаж занимает музей Пушкина.
— Как жаль, однако, что Александр Сергеевич не родился на свет в наши дни, когда в мире появилась магия, — с грустью ответил я. — Уверен, что он обязательно бы стал обладателем дара. Представляете, какой размах имело бы его творчество? Да, и это нелепое ранение… Его в наше время с легкостью вылечили бы опытные маги-целители. — Я немного помолчал, глядя на светло-желтый особняк. — А знаете, Петр Филиппович, я ведь пытался купить этот дом у князя Волконского. За любые деньги. Но он заявил, что искусство не продается. Выдающийся ответ и выдающийся человек! Я после этого искренне его зауважал. И в тот же день инкогнито отправил небольшое пожертвование в фонд музея.
— Так это были вы⁈ — воскликнул граф Доронин. — Эта новость с подачи князя Волконского облетела неделю назад все гостиные Петербурга. — Петр Филиппович удивленно воззрился на меня. — Помилуйте, князь, если сто тысяч это для вас небольшое пожертвование, то боюсь представить, что тогда является для вас солидным вкладом?
— Память о великом поэте бесценна. И что такое какие-то жалкие сто тысяч по сравнению с тем следом, что оставил после себя Пушкин? Но, как бы то ни было, — вдруг опомнился я, — не смею вас больше задерживать своими пустыми разговорами, Петр Филиппович. На прощанье же хочу сказать, что я с еще большим удовольствием посещу вас завтра, зная, что хотя бы из ваших окон смогу в очередной раз лицезреть это удивительное место.
Мы с графом и его семейством, вылезли из машины и остановились у парадной двери. Супруга Петра Филипповича с сыном почтительно попрощались со мной и быстро скрылись в доме. Граф протянул мне руку и воодушевленно произнес:
— Я рад, Александр Андреевич, что мне выпала честь первым в Петербурге познакомится с вами. Это видится мне, как невероятная улыбка фортуны и предзнаменование дальнейших удивительных событий.
Мы обменялись крепким рукопожатием.
— Да, Петр Филиппович, — словно бы опомнившись, произнес я, — смею предположить, что в ближайшие несколько часов, устав с дороги, вы никуда из дома не отлучитесь?
— Вы абсолютно правы, князь, — с легкой и несколько усталой улыбкой ответил граф Доронин.
— Тогда в ближайшее время к вашим воротам прибудет вот эта машина, — я указал на Роллс-Ройс, — в сопровождении моего юриста и дарственной на ваше имя. Я надеюсь, что вы примите его у себя и завизируете документ. Я бы искренне хотел обойтись без этих глупых формальностей, но законы империи требуют от нас их соблюдения. Да к тому же это не отнимет у вас много времени.
— Это нисколько меня не затруднит, князь, — отвесив легкий поклон, ответил граф Доронин. — Наоборот, я почту за честь принять вашего посланника.
— Благодарю вас, Петр Филиппович. К вам подъедет представитель юридической фирмы «Плевако и партнеры».
— Неужели сам Дмитрий Александрович пожалует? — удивленно спросил граф.
— Как точно вы угадали, Петр Филиппович, — с деланным изумлением произнес я. — Именно он. Дмитрий Александрович Плевако — мой действующий юридический поверенный.
— Хорошо, что вы заранее предупредили меня, князь, о том, что это будет именно он. Мне следует подготовиться к его визиту.
