У них,как и у нас- и жизнь, и слезы, и любовь....
МЕЧЕНЫЙ
Лес утопал в снегу. Тусклое зимнее солнце терялось в верхушках громадных елей. Его лучи пробивались сквозь серые тучи и облепленные тяжелые ветви, с трудом достигая земли. Метровое белое покрывало вспыхивало снопами разноцветных искр, и эти сверкающие колючки отскакивали от ледяной корки, вонзаясь прямо в ярко-желтые, невероятно красивые волчьи глаза. Зверь не спеша шел по лесной тропе, под лапами хрустел снег, и звали его Меченый.
Тело хищника было крупным и сильным, широкую грудь украшало белое пятно в форме чайки, крепкую шею венчала идеально вылепленная голова. Он неторопливо переставлял лапы, оставляя позади себя четкие удлиненные следы. От движений тела шевелилась шкура, и на боку показывалась полоска голой кожи – шрам двухлетней давности от клыка дикого кабана. После той схватки он стал «Меченым».
На густой серой шерсти оседал морозный иней. Взгляд был спокойным и внимательным, даже чуточку расслабленным. Пару часов назад стая загнала оленя, и на морде волка сохранилась запекшаяся бурая кровь добычи. Он был сыт и доволен жизнью. Удачно проведя охоту, Меченый мог позволить себе сейчас немного расслабиться и прогуляться по своим владениям в свое удовольствие. Погода была неплохая, настроение умиротворенное, мысли благоприятные, проблем никаких.
Принюхиваясь, он по привычке проверял воздух, ловя малейшие изменения запахов. Уши чутко реагировали на все, даже еле различимые звуки и шорохи, безошибочно разделяя их на опасные и не опасные.
Вдруг он метнулся в сторону, нырнув головой в сугроб и утонув там по самую грудь. Быстро перебирая лапами, он рыл снег, громко фыркая от забивающихся в ноздри снежинок. Наконец, сделав резкое движение головой и клацнув зубами, Меченый высоко задрал морду, держа в пасти серый мохнатый комочек с тонким хвостом. Подкинув мышь в воздух, он со щенячьим восторгом подпрыгнул и поймал ее на лету. Проделав этот трюк еще несколько раз, он уронил ее на землю, подпихнул неподвижное тельце своим черным блестящим носом, в последний раз потрогал лапой и, убедившись, что зверек уже не дышит, разочарованно вздохнул, сожалея, что игра так быстро закончилась.
У него не было сейчас никаких важных дел. Но шел он по пути, имея перед собой вполне реальную цель – осязаемую, обоняемую и даже обозреваемую с некоторого расстояния. Этой целью был домик егеря на краю ореховой рощи, за большой поляной. Если бы не обстоятельства последнего времени, Меченый никогда не решился бы на подобную авантюру, поскольку всегда среди своих слыл осторожным и очень неглупым волком. Человек был опасен и жесток, имел в руках «огненную смерть» и «стальные клыки», которые звались «ружье» и «капкан». Пока того и другого ему посчастливилось избежать, а искушать судьбу было бы по крайней мере не разумно. Но вот теперь именно это Меченый и делал.
Егерь не держал хозяйства. У него не было даже мало-мальской сараюшки, в которой кудахтали бы куры, копошились кролики или мычала корова. И между ними, к счастью, не было кровной вражды, вынуждающей противников охотиться друг за другом, пока в живых не останется только один.
Но у него было то, ради чего вот уже много дней подряд осторожно и крадучись Меченый пробирался сквозь заснеженные кущи через весь лес. А затем, выбрав наилучшее для обзора место, ложился прямо на снег и молча, затаив дыхание и не мигая, смотрел своими янтарными глазами. Лишь только кончик мокрого носа блестел среди белого одеяния леса, выдавая присутствие на человеческой зимовке непрошеного гостя…
В тот памятный день, так же, как и сейчас, он спокойно брел по лесу, углубившись в свои раздумья. Вдруг откуда-то издалека раздался лай. Сначала Меченый подумал, что ослышался. Но лай донесся снова, и он, насторожив уши, посмотрел туда, откуда раздались звуки. Испокон веков для волка лай был признаком опасности. Меченый оскалился и глухо заворчал. Шерсть у него на спине от загривка до хвоста вздыбилась колючим гребнем. Первым и вполне благоразумным его желанием было быстро убраться восвояси. Но волк стоял, не двигаясь с места, и не понимая, что его останавливает. Он вертел головой по сторонам, пытаясь обнаружить причину в окружающих его деревьях, нависшем над самыми макушками небе, уловить ее в звуках каркающих ворон и хрусте снега под собственными лапами. И вдруг, в очередной раз потянув носом воздух, он понял, что нашел причину. Его остановил запах. Собаки так не пахли! Вернее, те псы, которые периодически появлялись у егеря, пахли совсем по-другому. От них исходил резкий запах мокрой псины, замешанный на опасности, злобе, страхе, запах извечного противника и врага.
