Алагир кивнул. Нет нужды вдаваться в подробности. Агриас поговаривает о защите портового города Сигуса и прилегающих к нему земель от нашествия с моря. А ведь они поддержали мятеж единственно для того, чтобы уберечь свою страну от войны, удержать границы и не допустить к себе джиамадов.
— Совет воспротивится этому плану, — произнес наконец Алагир.
— Там одни старики. В них силы ни на грош не осталось. Лукан, который высказывался против Агриаса, был самый лучший. Настоящий дренай, без упрека. Не заслуживал он ножа в спину за свои старания.
— Тени служат Вечной. Агриас тут ни при чем, — задумчиво заметил Алагир.
— Может, и так — только теперь уж никто слова не скажет ему поперек. — И Гильден выругался, что случалось с ним редко.
— Ну, об этом пока рано тревожиться, — сказал Алагир.
— Я человек неученый, только историю нашу знаю неплохо. Знаю, что все государства сначала возвышаются, а потом гибнут. Здесь раньше жили сатулы, а что они теперь? Прах. Мало кто о них помнит. Надирские орды пришли сюда и перебили их всех. А что теперь те же надиры? Прах. Всю свою жизнь я сражался за то, чтобы жили дренаи, но и мы, Алагир, умираем. Медленно, но верно. Не Агриас, так Вечная. Чума на них обоих!
— Тут я не спорю. Будущее ничего хорошего нам не сулит. Однако оно и раньше ничего хорошего не сулило, а мы пока еще живы. — Алагиру хотелось как-то приободрить старого солдата. — Вспомни о Дрос-Дельнохе, когда под ним стояли надиры Ульрика. Сотни тысяч воинов против горстки солдат да крестьян-добровольцев. Но крепость выстояла, а с нею и все дренаи.
— У них Друсс был.
— А у нас есть мы с тобой и еще пять тысяч таких же. Если уж придется помирать, Гиль, мы создадим собственную легенду.
— Это точно. — Гильдену явно полегчало, и он улыбнулся. — В жизни не видал шлюхи страшнее. На лошадь смахивает.
— На козу, — уточнил Алагир.
— Ну да, вы ведь из деревенских. У вас там про коз песни складывают.
— Врешь. Только про молоденьких козочек.
Пока Декадо ехал обратно в Петар, в голове у него прояснилось. Боль наконец прошла, и освобождение от нее было почти таким же блаженством, как поцелуй Вечной.
На улицах города появились люди, и наблюдалось что-то похожее на обычную жизнь. Джиамадов не было видно, но среди прохожих попадались солдатские патрули.
У дворца Ландиса Кана Декадо передал коня слуге и стал подниматься к парадному входу. Ему встретились две хорошенькие служанки, несущие свернутый ковер. Одна взглянула на него, и он улыбнулся. Девушка вскрикнула, бросила свой конец ковра и пустилась бежать. Вторая тоже выронила ковер и прижалась к стене, бледная, с расширенными глазами.
— Да не бойся ты, — сказал Декадо.
Она подхватила длинную юбку и ударилась вслед за подругой. Брошенный ковер развернулся, и Декадо увидел на нем засохшую кровь.
Он направился к себе, думая, скоро ли Вечная вернется в город. Теперь, когда ему думалось легче, ее появление там, в горах, казалось очень странным. Она редко выезжала куда-нибудь без охраны. И этот наряд... впрочем, он очень шел ей, ноги в кожаных штанах выглядели особенно стройными. В своих комнатах он снял сапоги и посмотрел, нет ли вина. Ему требовалось выпить, но вина не нашлось, и слуг поблизости не было — а если б и были, то убежали бы от него. Он снова натянул сапоги, собираясь выйти, и в это время к нему постучались.
Декадо надеялся, что это слуга, но это оказался старый Унвал-лис. Да он как будто помолодел, с любопытством отметил Декадо. Даже морщины разгладились. Поседевшие волосы сохранили свой стальной цвет, но в глазах появился блеск, а улыбка стала теплой и дружелюбной.
— Добро пожаловать обратно, Декадо. Что твоя миссия?
— Я заболел, и Вечная приказала мне вернуться. Дай мне знать, когда она приедет.
— Приедет?
— Я видел ее в горах, и она сказала, чтобы я ехал в Петар.
— Но она здесь... в бывших покоях Ландиса Кана.
— Быть не может! Не могла она вернуться раньше меня. Унваллис помолчал, заметно растерянный.
— Можно мне войти? Мы сядем и спокойно поговорим.
— Не о чем тут говорить.
— Есть о чем, мальчик мой. Вечная прибыла в город два дня назад и с тех пор ни разу не покидала дворец. Возможно, тебе все это приснилось? Я знаю о твоих болях и о наркотиках, которыми снабжает тебя Мемнон. Это очень сильные средства.
— Сильные, — отрезал Декадо, — но сон от яви я отличить могу. Она пришла ко мне в охотничьем наряде, за спиной у нее висел лук. — Он рассказал Унваллису, как ехал по следу слепого, как приступ головной боли свалил его, рассказал о своей встрече с Вечной.
— Стало быть, Ландис записывал не все, — сказал, выслушав его, Унваллис. — Весьма любопытно.
— О чем ты?
— Тебе нужно понять одну вещь: это была не Вечная. Племянника, насколько я понял, ты не нашел.
— Нет.
— Так вот: он тоже никакой не племянник. Ландис Кан возродил кости Скилганнона, нашел его душу и вселил ее в новое тело. Человек, за которым ты гнался, — сам легендарный Скилганнон.
