Харад поднял спящего на ноги и закинул его руку себе на плечо, но Аскари, выйдя на край выступа, сказала:
— Поздно. Звери уже здесь.
Харад опустил Скилганнона на камень, взял Снагу и вышел на лунный свет, став рядом с Аскари.
Вверх по тропе к ним бежали четыре огромных зверя.
Аскари натянула тетиву, приготовив стрелу.
Однажды в горах Харад видел барса, но эти жуткие подобия собак были гораздо больше. Впервые в жизни ему стало страшно — не за себя, за Чарис. Если он пропустит этих тварей, они разорвут ее на куски. Но захлестнувшая его ярость унесла страх. Звери смеют грозить его любимой? Хорошо же! Он ждал, подняв топор. Стрела Аскари попала в грудь первому зверю. Тот взвыл и вильнул в сторону, но продолжал бежать. Вторая стрела угодила в разверстую пасть. Зверь перекусил древко и помчался дальше.
Харад метнулся ему навстречу, и Снага, обрушившись со страшной силой, наполовину снес зверю голову. Харад вытащил топор в тот самый миг, когда на него прыгнул второй зверь. Аскари всадила стрелу джиамаду в бок, Снага разнес ему череп. Третий зверь перескочил через Харада и понесся к гроту, четвертого свалила попавшая в горло стрела.
Последний зверь уже близился к Чарис, и Харад во всю прыть погнался за ним, понимая, что вовремя ему не успеть. Но тут зверь рухнул, и Харад увидел, что над ним стоит Скилганнон с Мечами Дня и Ночи в руках.
Не сказав ему ни слова, Харад пробежал мимо, к Чарис. Он бросил топор, обнял ее, прижал к себе, испустил глубоких вздох облегчения и воскликнул:
— Хвала Истоку, что ты проснулся!
Скилганнон молча кивнул в ответ.
Харад, заметив, как он изможден, отпустил Чарис и подошел к нему.
— Что с тобой?
— Слабость. — Скилганнон пошатнулся и чуть не упал. Харад поддержал его.
— Тебе отдохнуть бы.
— Некогда отдыхать, — сказала, подбежав к ним, Аска-ри. — Всадники уже показались. Надо уйти повыше, в лес.
— Ты спасла меня, — сказал Скилганнон Чарис, убрав в ножны мечи. — Я бы там умер.
Он последовал за Аскари. Харад, держа Чарис за руку, шел следом. Двадцать кавалеристов были еще довольно далеко. Харад посмотрел вверх — до леса оставалось около полумили. Аскари и Скилганнон перешли на бег, Харад и Чарис сделали то же самое. Скилганнон, споткнувшись, упал на колени. Харад поднял его, взвалил себе на плечи и побежал дальше. Аскари с Чарис далеко опередили его, но он изо всех сил старался нагнать их. Крутой склон осыпался, и Харад при всей своей недюжинной силе начал сдавать. Хрипло дыша, слыша позади стук копыт, он взбирался все выше. Мимо пропела стрела, и чья-то лошадь заржала от боли.
Еще немного, и его обступили деревья. Аскари снова послала в кавалеристов стрелу и ранила бородатого солдата в плечо. Остальные развернули коней и поскакали обратно, вниз.
Харад уложил Скилганнона на землю. Тот опять лишился сознания, но дышал ровно.
— Он сейчас просто спит, — сказала Чарис, снова проверив его пульс. — Когда я его разбудила, он едва стоял на ногах. Не знаю, откуда у него взялись силы убить чудовище.
— Как тебе удалось разбудить его? — спросил Харад.
— Мечи. Помнишь, Гамаль перед смертью сказал «Скилганнон» и «мечи». Когда ты убежал драться с джиками, я достала один меч и вложила ему в руку. Он дернулся и закричал. Я помогла ему встать, и тут мы увидели, что на нас бежит зверь. Он вынул другой меч, золотой, и вышел зверю навстречу. Я уж думала, он не жилец. Удивительный человек.
— Я убил двух таких, а удивительный он? — добродушно проворчал Харад.
— Уж ты не ревнуешь ли? — Да!
— Это хорошо.
Аскари вызвалась покараулить. Чарис прилегла, Харад задремал рядом с ней. Через час Скилганнон проснулся и сел, разбудив Харада.
— Ну, как ты?
— Окреп немного. Спасибо тебе, Харад. Один бы я сюда не добрался.
— На здоровье. Что дальше-то будем делать?
— Бери свою девушку и уходи куда-нибудь, где безопасно. А мне надо пророчество исполнять.
На эту вылазку Алагир отправился с большой охотой. Войско Агриаса выросло до двенадцати тысяч, и больше трети его составляли джиамады. Все это скопище стояло лагерем в горах, близ разрушенного города, бывшего когда-то столицей сатулов. Каждый день туда прибывали свежие силы и нескончаемой вереницей тянулись обозы. Алагир находил лагерь слишком шумным и дурнопахнущим. Для отправления нужд по краям выкопали канавы, но джиамады присаживались, где им вздумается, разводя невыносимую вонь.
