Наконец, когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, но на него еще трудно было смотреть — хорошо, что мы держали путь на юг, плохо, когда лучи бьют прямо в глаза, — из-за очередного пригорка показалась треугольная крыша широкого двухэтажного строения, по всем признакам являющегося трактиром. Признаки эти — большой двор, коновязь, гостеприимно распахнутые двери, несколько разжиревших собак во дворе и звуки пьяной драки изнутри. Рядом от основной дороги отделялась еще одна, небольшая, и вела куда-то в сторону, вдали в сумерках лишь с большим трудом различались слабые огоньки деревни. У обочины отходящей тропы торчала табличка, и, напрягшись, я с удивлением прочитал: «Величавый Ай». Недоумение было обусловлено тремя причинами. Первая — что я сумел это прочитать, хотя черт знает на каком языке. Вторая — то, что здесь вообще делали таблички с указанием названий. Третья — факт того, что табличка все еще держалась, хотя, судя по внешнему виду, ее возраст никак не менее пяти сотен лет…
Лишь только мы приблизились к постоялому двору, как отворилась внутренняя дверь, и вперед головой вылетел человек… Знакомый человек, черт возьми. Тот самый купец, потерявший лошадей. Он грохнулся наземь, вскочил, погрозил кулачищем в сторону двери, изрыгнул нечто нецензурное — у меня возникло желание закрыть Жуле уши, чтоб не слышала всего этого; да и вообще, сколько можно на сегодня мата?! — развернулся, увидел нас, еще раз мастерски ругнулся и, бодро ступая, ушел прочь.
Мы с Жулей переглянулись и слезли с лошадей. Девушка едва сдерживала смех. Пока я привязывал Пахтана и Халу и заботился о корме для них — овес был тут же, рядом, — Жуля потихоньку давилась смехом. Но когда грубиян удалился достаточно — расхохоталась в голос. Я присоединился, Пахтан тоже. Хала озадаченно фыркала, не вполне понимая причину веселья.
На входе в трактир было что-то напоминающее сени, где посетители могли в случае нужды стряхнуть с себя признаки непогоды. Здесь же в углу находился прообраз гардероба — старик, сидящий у окошка, вяжущий что-то старомодное и цепкими глазками следящий за всеми входящими и выходящими. Напротив него подпирал стену верзила, лишь взглянув на которого, я понял, какая такая неведомая сила заставила того мужика покинуть гостеприимное заведение. Ручная кладь у нас отсутствовала, на улице непогоды не наблюдалось, поэтому мы вежливо поздоровались со стариком, с вышибалой и устремились внутрь.
Дверь была прикрыта неплотно, и я, еще не доходя до нее, услышал разговор сидящих рядом со входом. Ба! Сколько осен, сколько весен! Черт, ну когда перестанут, наконец, попадаться старые знакомые?
— Когда встречаю его, злой рок начинает меня преследовать, — звучал голос Фингонфиля. — Что-нибудь обязательно происходит. Ничего не случилось лишь когда я увидел его впервые, но в тот раз, видимо, злой колдун только присматривался ко мне… или рок, за ним следующий как преданный пес.
Я ухмыльнулся, распахнул дверь и зашел в трапезную.
— Здрасте! А вот и я. Что, не ждали?
Потрепанный невзгодами Фингонфиль вытаращил глаза и вскочил со стула; стул с грохотом упал. Эльф не обратил на несчастную мебель никакого внимания, он медленно пятился прочь. Внезапно я заметил какое-то шевеление наверху. Голубь встрепенулся и слетел с балки, неосторожно задев крылом ворох пыли, скопившейся там благодаря нерадивости трактирщика. Все это посыпалось на Уриэля, причем некоторые лохмотья упали на пол, и я с некоторым удивлением услышал тихий грохот. Плюс ко всему, голубь описал круг над эльфом и какнул…
Фингонфиль в ужасе глянул вверх, закрыл лицо руками и покорно принял удар судьбы. Потом, не утруждая себя чисткою, обошел меня, прижимаясь к стене, и стремглав выбежал из трактира, причитая при этом:
— Великий Эру, ну чем я провинился, о, чем?..
— Тебе не кажется, что мы его достали? — спросил я Жулю.
Ответа не последовало. Впрочем, он и так был очевиден.
Хозяин хмуро оглядел нас. Одеждой мы особо не выделялись, внешней роскошью не блистали, и он решил, что мы простые люди. Даже происшествие с эльфом не особо впечатлило. Откуда ж ему знать, что у меня в кармане скрывается мешочек, заполненный драгоценными камнями. Потому хозяин окликнул нас довольно невежливо.
— Чего надо?
Мне сразу не понравился этот тип. Он из породы заискивающих перед сильными и унижающих слабых. Видимо, нас принял не только за простых, но и за слабых. Хм. Что ж. Сам виноват. Мы ничего особенного творить не будем. Только вот я заметил, что большинство посещенных мною мест в конце концов обозначились некоторой катастрофой. Причем места те мне более или менее нравились. Что же будет, если не понравится? А?
— Выпить, пожрать и поспать, — просто ответил я.
Мужик окончательно убедился в своем мнении. Но все же остатки вежливости дали о себе знать:
— Одну комнату или две?
— Две. — Конспирация никогда не помешает.
— Деньги вперед. За еду платить отдельно.
— Ладно, — кивнул я и вытащил пару монет. Трактирщик скривился при взгляде на них.
— Мало.
— Еще? Не лопнешь?
— Придержи язык, лысый. Давай еще столько же или выметайся.
