— Врет, будто вон на том холме нас подстерегают в засаде йезды, -ответил аршаум. — Из-за его брехни мы потеряли несколько часов. Я ему уши отрежу!
Ариг выразительным жестом показал, что именно он собирается сделать, чтобы крестьянин понял. Несчастный рухнул лицом в пыль, жалобно крича что-то на своем языке.
— Послушай, — сказал Горгид Аригу, — зачем ему подвергать себя смертельному риску ради того, чтобы солгать тебе? Ему не за что любить йездов! Погляди, как «хорошо» ему живется под их ярмом! — Выпирающие ребра, казалось, грозили порвать смуглую кожу крестьянина. — Может быть, он хотел оказать нам услугу?
— В таком случае где же эти проклятые йезды? — осведомился Ариг, подбоченясь. — Или ты хочешь сказать, что мои разведчики — слепые? В таком случае можешь сразу перерезать себе горло!
— Слепые? Вряд ли… — Грек пристально посмотрел на несчастного крестьянина. Тот перестал стонать и безмолвно уставился на Горгида молящим взглядом. Врач заметил легкое темное облачко начинающейся катаракты на левом глазу крестьянина. И вдруг грека осенило:— Не слепые, нет! Ослепленные — возможно! Магия умеет скрывать людей лучше, чем кусты или руины.
— Такое возможно, — признал Ариг. — Надо было отнестись к этой крысе более серьезно. — С этими словами аршаум пнул сапогом лежащего у его ног крестьянина. Застонав, тот закрыл лицо руками в ожидании скорой смерти. -Послать, что ли, с разведчиками шамана, чтобы тот обнюхал весь холм? Ладно, может, ты и прав. Возьми Толаи и отряд лучников.
— Я? — недовольно переспросил грек.
— Ты, кто же еще. Это ведь твоя идея. Давай иди в мертвый город или убирайся к дьяволу. Иначе я буду думать, что этот кусок грязи — лазутчик. — Он еще раз пнул несчастного крестьянина.
Ариг на диво ловко умеет добиваться от людей повиновения, подумал Горгнд. И отправился искать Толаи.
Шамана он нашел за миской простокваши.
— Чары невидимости? Вполне возможно, — сказал Толаи. — Это не боевая магия. Тот, кто накладывал чары, не слишком старался. Она рухнет, едва солдаты выскочат из засады. — Шаман снял через голову тунику, со вздохом развязал пояс на штанах. — В такую жару маска — настоящая пытка, а плащ из толстой шкуры, да еще с бахромой… Ладно, все одно лучше делать это ночью, чем днем.
«Возьми отряд лучников», — велел Ариг. Легче распорядиться, чем сделать. Хотел бы Горгид знать, как заставить аршаумов повиноваться чужеземцу. Помогло, в конце концов, присутствие Толаи. Грек кое-как убедил командира сотни бойцов возглавить отряд разведчиков.
— Гоняться за призраками? — кисло переспросил аршаум по имени Каратон, крупный человек со сломанным носом. У него был слишком высокий голос. Этот голос разрушал образ мрачного, сурового воина, который Каратон тщательно создавал и поддерживал.
Аршаумы ворчали. Кому понравится торопливо проглотить ужин и идти в темноту на встречу с неизвестным врагом. Кочевники с недовольным видом седлали коней. Горгид справился с этой задачей последним, и Каратон с удовольствием выплеснул раздражение на неумеху-чужеземца.
Еще не окончательно стемнело, когда они двинулись в сторону высокого холма, который некогда был городом. Ракио увидел их на полпути и нагнал.
— Почему ты не сказал мне, что идешь в бой? — обиженно спросил он Горгида.
— Прости, — отозвался смущенный грек. Он даже не подумал о том, чтобы позвать с собой Ракио. Ему постоянно приходилось напоминать себе о том, что друзья не разделяют его отвращения к войне. Ракио рвался в бой не меньше, чем Виридовикс.
В таинственном лунном свете мертвый город выглядел жутковато. Наверху еще виднелись остатки рухнувшей стены. Горгид вдруг представил себе те далекие времена, когда эта стена была еще высокой и прочной, а по улицам ходили мужчины в длинных одеждах, с посохами в руках, женщины, закутанные в покрывала, с гибким станом и легкой походкой… Звучала музыка, гомонили веселые, громкие голоса… Но сейчас здесь царила мертвая тишина. Даже ночные птицы молчали.
Аршаумы быстро окружили подножие холма. Каратон действовал умело и привычно — ему не впервой было ходить на разведку. Однако всем видом он показывал, что сердце его не лежит к этому пустому делу.
— Вижу, здесь скрывается по меньшей мере тысяча воинов! — Он махнул рукой.
— Хватит жужжать и кусаться, овод! — резко отозвался Горгид.
Он уже не раз успел горько пожалеть о том, что вообще бросил взгляд на несчастного крестьянина. Больше всего на свете Горгид ненавидел выглядеть последним дураком. Злясь, он даже не заметил, как Каратон потянулся за саблей.
— Прекратите, оба! — рявкнул на них Толаи. — Мне нужна тишина и гармония, чтобы духи могли внять моим призывам.
В словах шамана не было ни грана правды, однако спорщики тотчас прекратили ругаться. Каратон даже присел от изумления
— Зачем тебе вызывать духов, шаман? Четырехлетний ребенок — и тот сказал бы, что это место мертво, как баранья шкура.
